Вторая дорога

Затем разули, ботинки унесли в другую комнату, а самого оставили в камере.

Только утром ему бросили какие-то тапочки и отвели в небольшой кабинет с маленьким зарешеченным окошком наверху. В кабинете был только стол и два стула. На одном, развалившись, сидел тот самый вчерашний полицейский.

– Присаживайся. Я сержант полиции Ажан, а как к тебе обращаться?

Почка привычно заныл, стараясь казаться жалким ничтожеством, – авось поможет:

– Энцо меня матушка назвала, Энцо Блан. Не виноват я ни в чем, господин полицейский, за что вы меня сюда? – И укоризненно показал переломанную руку.

– Ну что же, Энцо Блан, вопрос законный, отвечаю. Обвинений два – первое – вооруженное нападение на полицейского, то есть на меня.

– Не было такого, господин полицейский, привиделось вам. Даже если вы что и нашли, так это не мое, не докажете! – на притворно испуганном лице Почки промелькнула самоуверенная усмешка. – Уже сегодня здесь будет адвокат, он точно объяснит, что вы не правы. И начальство вас накажет за неправедный арест, поверьте, обязательно накажет!

Ого, у этого прощелыги имеется личный адвокат, который уже сегодня будет знать, где находится его клиент! И, бросив все, побежит спасать этого оборвыша! А что там он о начальстве пел? Очень интересно.

Ну что же, подождем, посмотрим, как тут все повернется.

– Ну и второе – убийство. Зарезал ты недавно Кривого Жака, а вот это все, это виселица. И заметь, я ни о чем тебя не спрашиваю, даже пытать не буду. Зачем? Следы на месте мы описали подробно, они с твоими ботинками совпали, а рана жертвы – с твоим стилетом, – Жан останавливающе махнул ладонью, – только не говори мне, что стилет не твой, не надо.

Просто поверь – докажу, ни один суд не усомнится. Но шанс на жизнь у тебя есть, – расскажешь о тех, кто тебя нанял – получишь каторгу. Тоже не сахар, но жить будешь.

– Не докажешь, не надейся! – с Почки напрочь спала маска жалкого труса, сейчас это был зверь, наглый, бравирующий, уверенный в своей неуязвимости.

– Как хочешь, была бы честь предложена, можешь возвращаться в камеру, – равнодушным тоном ответил полицейский. И было что-то в этом равнодушии от спокойствия палача, знающего, что жертве никуда не деться из его рук.

Однако оказалось, что Почка не врал. В полдень в полицию прибыл импозантный полный розовощекий мужчина, представившийся адвокатом Вержа. Уверенным шагом он проследовал в кабинет лейтенанта Маршанда, где провел больше часа. О чем они говорили, осталось тайной, но проходящие мимо двери полицейские слышали спокойные голоса, а иногда и смех адвоката. Впрочем, на то оно и начальство, чтобы самому решать, с кем и в каком тоне разговаривать.

А после ухода адвоката в руководящий кабинет был вызван Ажан.