Вторая дорога

И если вопросы будут правильными – умирающий мозг сам определяет их суть, не может солгать, но может ответить кратко, а возможности уточнения не будет. Поэтому собраться, отбросить чувства, оставить лишь логику.

Ясно, что не грабитель. Действовал слишком открыто? Не совсем – если бы убил, в гвалте и суматохе ушел бы спокойно – кто такого здоровяка остановить рискнет? Из этих – Жан припомнил публику в таверне – точно, никто. Обычные люди, ни одного дворянина, солдата или полицейского.

И напал он после того, как ушел де Савьер. За ними следили? Возможно, но сейчас не важно. А что важно?

– Кто принял решение о нападении?

– Его императорское величество.

Фигассе! Это что же мы такого наворотили? То есть наворотили, конечно, но как-то не по-рыцарски это…

– Убийство его племянника.

Твою ж мать! Пустой вопрос! Не по делу! Поздно!

Ну вот, нате вам. Значит, все из-за того племянника императора. Но откуда они узнали? Хотя теперь-то какая разница? На нас открыта охота, и кем! Этот противник посерьезнее де ла Гера будет.

Ну и хрен с ним, не до него сейчас. Там Николь лежит…

В Париж Жан въехал с тяжелым сердцем. Смерть. Вокруг него всегда смерть. Он ушел из армии, чтобы прекратить убивать, но ничего не изменилось. Сколько людей в этом мире погибло из-за него? Да, не святых, да, виновных в убийствах или готовившихся убивать, но почему он?

Вспомнился давний сон. Как там сказал учитель? «Придется понять, почему тебя поставили на вторую дорогу»? Неужели для того, чтобы убивать?

– Жан, – оклик де Савьера вывел из задумчивости, – мы приехали. Адель, – обратился он к графине, – рекомендую гостиницу «Белая лилия», вон она, а нам к господину аббату, пошли, господин лейтенант. И соберись, ради бога. Все, жизнь продолжается, мы в столицу не отдыхать приехали. Тебе сюда, – он указал на шикарный дом, более похожий на дворец, – а я по своим делам. Встретимся вечером в «Белой лилии».

Оставив лошадей у коновязи под присмотром дежурного – здоровенного солдата в коротком красном плаще, Жан подошел к парадному входу, который охраняли такие же здоровяки в таких же красных плащах. Прочитав верительные документы, его пропустили, впрочем, организовав сопровождение, больше похожее на конвой. Вроде как дорогу указать, но шпаги у служивых были длинные, а кулаки пудовые.

– Вот господин лейтенант полиции, – сделав презрительный акцент на последнем слове, один из сопровождавших указал на седого вельможу, стоявшего к ним спиной, – капитан де Фронсак. – И тут же окликнул, но уже с полным уважением: – Ваша светлость!

Капитан обернулся. Ни фига себе! Да он же копия лейтенанта де Фронсака! Маркиза, под чьим командованием тогда еще барон де Безье служил в савойскую кампанию! Да, этот гораздо старше, но ведь одно лицо! Отец? Впрочем, вначале служба.