Загадка Эндхауза

Нам не пришлось долго разыскивать Лазаруса. Он стоял возле отеля, склонившись над капотом своей машины.

Пуаро сразу же направился к нему.

– Вчера вечером, мсье Лазарус, вы оставили коробку шоколадных конфет для мадемуазель, – без предисловий начал он.

Лазарус взглянул на него с некоторым удивлением:

– С вашей стороны это весьма любезно.

– Конфеты, собственно, были не от меня, а от Фредди, от миссис Райс. Она попросила меня их захватить.

– Я ехал на автомобиле, ну и завез, конечно.

Наступила довольно продолжительная пауза, после чего Пуаро задал новый вопрос:

– А где сейчас мадам Райс?

– Думаю, что в салоне.

Фредерика пила чай. Когда мы вошли, она с озабоченным видом повернулась к нам и спросила:

– Что это за слухи насчет болезни Ник?

– Весьма загадочная история, мадам. Скажите, вы ей посылали вчера коробку шоколадных конфет?

– Посылала. Ведь она просила меня их купить.

– Она просила вас купить их для нее?

– Но к ней ведь никого не пускают. Как же вы с ней увиделись?

– Я с ней не виделась. Она мне позвонила.

– О! И что же она вам сказала?

– Спросила, не куплю ли я для нее двухфунтовую коробку фуллеровских конфет.

– И ее голос звучал… еле слышно?

– Нет… вовсе нет. Довольно громко. Только как-то непривычно. Сперва я ее даже не узнала.

– Пока она не назвала себя?

– А вы уверены, мадам, что это действительно была ваша подруга?

– Я… я… а как же? Кто же это еще мог быть?

– Вопрос существенный, мадам.

– Неужели вы думаете…

– Мадам, вы могли бы поклясться, что это был голос вашей подруги, если, конечно, забыть о том, что она назвала свое имя?

– Нет, – медленно ответила Фредерика. – Нет, не могла бы. Голос был совсем не похож. Я решила, что из-за телефона или, может быть, из-за болезни.

– Если б она не назвала себя, вы бы ее узнали?

– Нет, нет, наверно, не узнала бы. Кто это был, мсье Пуаро? Кто это был?

– Именно это я и стремлюсь узнать.

Его угрюмое лицо, по-видимому, навело ее на тревожные мысли. Она прошептала:

– Ник… разве… что-нибудь случилось?

– Она больна, опасно больна. Конфеты были отравлены, мадам.

– Те, что прислала я? Но это невозможно… нет, это невозможно!

– Не так уж невозможно, коль скоро мадемуазель при смерти.

Она закрыла лицо руками, а когда снова подняла голову, я увидел, что она бледна как смерть.

– Не понимаю, – пробормотала она, – ничего не понимаю. Все могу понять, только не это. Их не могли отравить. Кроме меня и Джима, к ним никто не прикасался. Вы делаете какую-то ужасную ошибку, мсье Пуаро.

– Не я ее делаю, хотя в коробке и лежала карточка с моей фамилией.

Она растерянно уставилась на него.

– Если мадемуазель Ник умрет… – Пуаро не договорил и сделал угрожающий жест рукой.

Она тихо вскрикнула.

Он повернулся к ней спиной и, взяв меня под руку, направился в гостиную.