Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

Потому что слишком много мыслей возникает тогда в её голове, и все они – вовсе не о доме и детях, а совсем о другом, и надо ли вообще о таком думать?

Он больше не брал её за руку и не целовал пальцев. Это не создавало странных ситуаций, но… ложась спать, Мадлен вдруг поняла, что – она бы обрадовалась, возьми он её за руку ещё раз.

Но принц этого не делал. Смотрел на неё, улыбался, разговаривал – но не дотрагивался.

А потом он вдруг исчез на целый день. Правда, сообщил по магической связи, что возникли дела, и что он непременно вернётся, совсем скоро.

Вернулся поздно вечером с его преосвященством и с двумя молодыми людьми, Мадлен встречала их на том празднике у Вьевиллей, который так нелепо закончился.

И наутро предложил Мадлен отправиться за стены замка – прогуляться. Оставить девочек дома – с ними потом, в другой раз, если ей, Мадлен, понравится.

Она изумилась – неужели он готов ходить по лесу пешком? Он посмеялся, что и не готов, и не собирается, его конь – к его услугам, и для неё племянник тоже подберёт смирную симпатичную кобылку, у него есть.

Это было что-то новое в жизни Мадлен, поэтому она вдохнула, выдохнула и согласилась.

Конная прогулка оказалась тем ещё испытанием для Мадлен. Несмотря на то, что дома всех детей, конечно же, учили держаться в седле, она не сказать, чтобы вот прямо хорошо научилась. А в замужней жизни ей чаще всего приходилось путешествовать в карете – если, конечно, можно назвать каретой тот ящик на колёсах, который имелся в хозяйстве у семейства де Кресси. Но ей было привычно, да и других она особо не встречала – пока не осмотрела недавно по случаю каретную у Вьевиллей.

Там был десяток разнообразных повозок – от маленьких и изящных до прямо целого дома на колёсах, в котором можно долго путешествовать со всеми удобствами.

А своего коня у неё просто не было. Ангерран считал это совершенно ненужной тратой. Так справится, зачем ей коня, самому нужен, и братьям ещё, им ко двору ездить и приличным людям показываться. А жене – не обязательно.

Поэтому когда его преосвященство подхватил Мадлен за талию и поднял в седло, она забыла, как дышать.

Её! Собственноручно посадил в седло! Высокопоставленный священнослужитель, и вообще Вьевилль. Пришлось спешно вспоминать, куда там руку, а куда ногу.

А хромой-то принц на конских ногах чувствует себя намного увереннее, чем на своих двоих! Он не держал поводьев, и что-то говорил своему лоснящемуся вороному красавцу, а тот задирался к коню рыжего Робера д’Аккарена.

- Хватит, Вихрь, поиграл – и будет, - и чесал коня за ушами, а тот фыркал.