Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

Сколько он провалялся без чувств в том подвале? Пару часов, наверное. Потом ещё беседовали с Бернардом, и пока он наружу выбрался – в общем, на улицу Багряной Розы Жиль добрёл в сумерках. Ворота стояли запертыми – правильно, но он поднырнул под них и прихромал к порогу дома. Двери ему тоже никто не открыл, что немудрено. Эх, хочется уже внутрь, а у него, видите ли, лапки.

Возможностей было две – вернуться в свой человечий облик на пороге или попытаться найти какую-нибудь неучтённую дырку в периметре. Или… добраться до приоткрытого окна караулки? Сил оставалось очень уж мало, всё же, мышь – зверёк мелкий, к дальним походам не приспособленный.

Звериное чутьё завопило об опасности мгновением раньше того, как Жиля мягко взяли за шкирку и куда-то понесли. Он не сразу сообразил, что происходит, а потом разглядел в сумерках мощные когтистые лапы, легко обходящие дом сбоку. Его милость Котальдо вышел на вечернюю охоту!

Жиль не знал, смеяться ему или плакать, и узнает ли его магический зверь в таком нечеловеческом обличье. Впрочем, его милость был осторожен – держал Жиля аккуратно, и когда заходил в дом через специально устроенный для него ход, пригнул голову, чтобы не задеть притолоку, и не дал защемить хвост. Хоть то ладно, потому что от болтания в зубах головой вниз у Жиля уже изрядно кружилась та самая голова. Он закрыл глаза и прислушался.

Голоса. Жакетта, де ла Мотт, его парни – Аккарен, Сен-Мишель, Жироль, и кто-то ещё. Госпожа Жийона. А где племянник?

Его милость разжал зубы, и Жиль шлёпнулся на что-то мягкое.

- Что это? – изумилась Жакетта. – Зачем мне мышь?

Жиль открыл глаза – ох ты, котик сгрузил его прямо ей на колени.

- Наверное, это не простая мышь? – усмехнулась Жийона.

Взяла его в руки, осмотрела. И положила на пол. Спасибо вам, добрая госпожа. На полу сподручнее.

Последние оставшиеся силы Жиль потратил на то, чтобы вернуть себе подобающий облик. Ну как подобающий – нет, конечно, лежать на полу в голом виде принцу не очень-то подобает, но всё лучше, чем если бы его сожрал на улице какой-нибудь чужой кот. Или если бы Бернард и впрямь взорвал в том подвале весь порох. Эта мысль оказалась последней, потому что сознание вновь покинуло его, и изумлённых возгласов он уже не слышал.

Правда, Жакетта довольно быстро привела Жиля в чувство, позвала Венсана и сказала ему нести для господина хотя бы сорочку. Дальше они с Венсаном надели на него ту сорочку, а потом вместе с де ла Моттом усадили его в кресло с высокой спинкой, и подсунули с разных сторон подушечек. Жакетта напоила его чем-то и командовала – нести подогретое вино, и ужин, и просто воды, и что-то ещё. И это было замечательно.

Он даже задремал на какое-то время – видимо, настолько устал.