Аристократка в академии некромантов, или Как снять проклятье (СИ)

– Да, – так же бесстрастно отозвалась подруга.

– Дамы… – осторожно вмешался декан, видимо устав стоять изваянием. – Если вы не против, давайте продолжим разговор в кабинете ректора. Нужно решить, что с вами делать.

– Накормить? – невинно поинтересовалась Ада, а глаза декана угрожающе сверкнули.

– Мисс Шин, – протянул он фальшиво вежливо, переведя взгляд на меня. – Я знал, что вы проблемная, но, чтобы настолько… Академия не проходной двор, и я не помню, когда мне в последний раз так нагло угрожали. Я ведь мог не церемониться…

Мог. Я хорошо это знала.

Ричард Мор редко идёт на уступки и компромиссы, он всегда придерживался строгих правил и терпеть не мог от них отступать, когда их нарушали. Все адепты это знали, потому и боялись его.

– Прошу прощения, – вымолвила я, укоризненно взглянув на притихшую сестру. – Я постараюсь, как можно скорее разрешить возникшую ситуа… – и тут я заметила артефакт в руке Марики. Очень похожий на артефакт разрушения, какие использовали при осаде крепостей. – Что это?

– Это? – сестра непринуждённо продемонстрировала огромный кристалл. – Я сама сделала, – произнесла она так искренне и гордо, что всё моё негодование отошло на задний план, уступив место любопытству.

– Взяла за основу артефакт разрушения и стандартный накопитель, использовала сырую магию Ады, провода, проводящие искру, а внутри капсюль с горючим веществом. Кристалл долго нагревается после активации взрывного устройства, но рванёт так…

– Ты записала весь процесс создания? Проводила испытания? – поинтересовалась я, беря в руки артефакт.

– Ну… – протянула Марика. – Только в теории. А записи… где-то есть.

Я покачала головой, собираясь прочесть сестре лекцию о важности вести записи, как прозвучал обескураженный голос декана.

– Сама сделала? Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – недовольно скривилась Марика. – И что? Скажете, военная артефакторика не для леди? А мне всё равно…

– Не скажу, – неожиданно спокойно произнёс он. – Немного удивился… Идёмте, – заложил руки за спину и первым отправился к главному корпусу.

Вот ректор-то обрадуется такой компании…

Я придержала нравоучения до момента, когда останусь с Марикой наедине.

Что бы не происходило, что бы моя сестра не натворила, какой бы не была, я не собиралась прилюдно отчитывать её или выяснять отношения. Никогда не опущусь до подобного, не могу ранить её и без того хрупкие чувства. Не предам её доверия…

Последние годы до трагедии Марика росла в любви и заботе. Мы с отцом чересчур оберегали её, многое позволяли, что, несомненно, повлияло на неё. Сделало её в некоторых вещах безответственной, временами порывистой и самоуверенной, но ей всего пятнадцать.