Аромат страсти

Через год, когда нелепая трагическая случайность забрала жизни его родителей, он все-таки вступил в наследство. Родители так и не составили завещания, так и не прописали ничего в официальных бумагах. Видимо, до последнего надеялись, что однажды сын одумается и вернется. Один. Но он оказался сильнее и порядочнее.

И они переехали в настоящий дворец.

В тот же день Александрин Мак-Иш дала себе клятву, что никто из ее детей никогда не будет ни в чем нуждаться. Каждый ее ребенок получал лишь самое лучшее, и за каждым она следила с помощью обширной агентурной сети.

Наверное, следовало бы давно успокоиться, ведь все дочери пристроены за достойных мужей, уже давно сами матери, но… Но все никак не мог угомониться и принять свою судьбу ее младшенький. Ее опора и надежда. Ее Эдриш.

Разве так сложно понять, что наследнику княжеского титула и земель не пристало якшаться с солдатней? А лезть в самую гущу битв и получать все новые шрамы? А раз за разом искать общества девиц в борделях, вместо того чтобы обратить внимание на порядочных и перспективных девушек из их круга? А отправляться в эту глушь, где все совсем не в порядке, и обнимать какую-то дерзкую полукровку прямо у нее на глазах?! Неужели ради этого она его рожала?

Но разве он когда-нибудь с ней советовался?

— Мама? — На этот раз уже Эдришу пришлось привлекать внимание матери, вдруг ушедшей в себя настолько глубоко, что по ее лицу начали скользить абсолютно несвойственные ей эмоции: давней печали и мягкой нежности.

 — Все в порядке?

— Ты стал пахнуть иначе… — отстраненно произнесла княгиня, глядя вроде бы и на сына, но в то же время словно сквозь него. — Знаешь, я вдруг поняла, что мы ни разу не говорили с тобой просто так.

По душам. О тебе, твоих собственных желаниях… Почему?

Сколь бы ни были шокирующими слова, но это была его мать. Та, кто всегда преследовала какие-то свои цели и ни одно слово не произносила просто так. И Эдриш саркастично усмехнулся.

— Ты поняла? Сколько же лет тебе понадобилось на это? А ведь тебя называют умнейшей женщиной Средиземья.

— Ты никогда не был покладистым, — понимающе усмехнулась княгиня, вновь пряча под маской высокомерной аристократки случайно проявленную слабость всего лишь женщины.

 — Наверное, в этом есть и моя вина. Не знаю, поймешь ли ты меня когда-нибудь, но я всегда хотела тебе добра. Ты многого не знаешь.

Вновь став слегка отстраненной, княгиня сдержанно улыбнулась. Продолжать бесперспективный разговор смысла нет — она уже узнала все, что хотела. Точнее — унюхала. И как бы ни была против, придется признать неизбежное — ее сын вырос и наконец пахнет мужчиной.

Тем, в чьи решения не смеет вмешиваться ни одна женщина. Даже если она — его мать.