Багровые ковыли

Когда тебе в очки брызнуло горячее масло, мотор замолк и ничего не видно, но у тебя в запасе есть полторы тысячи метров, ты спасен! Ты можешь снять очки, выправить машину и спланировать туда, куда нужно, где нет камней и деревьев…

– А у красных есть хорошие летчики? – спрашивал Юра. Втайне он был за красных.

– У красных мастера еще почище наших будут, – утверждал дядя, для которого правда была превыше всего. – Ванька Павлов две авиашколы во Франции окончил, не считая Гатчинской… Ему не попадайся! Мы с ним дважды в воздухе встречались, он на «сопвиче», а я на старом «ньюпоре». Он мне рукой помахал и отпустил, не стал сбивать. Не счел доблестью клевать слабого. А Ванька Спатарель? Циркач! Он у красных уже на высоких должностях, но пока все еще летает. Этого я сбивал, было однажды. По мотору дал очередь, он ушел на планирование в степь. Не стал больше в него стрелять. Как можно? Спатарель! Легенда! Вместе учились.

Юра замирал от этих рассказов. В небе даже война между красными и белыми выглядела не такой кровавой и уничтожительной, как на земле, – здесь еще встречались рыцари, у них был свой кодекс чести.

Вообще Юре его новая жизнь казалась необыкновенной, какой-то летящей – и каждый день сулил новые открытия и переживания. Нет, он будет летчиком! Только летчиком! И как можно скорее!

После обеда Лиза и Юра часто убегали в ангары к механикам.

– А племянник твой, не знаю, будет ли хорошим летчиком, но конструктором обязательно, – говорил Константин Янович жене. – Голова у него хорошо устроена. Вчера нарисовал мне модель геликоптера – и знаешь, до чего додумался, до поперечного хвостового винта, чтобы снять крутящий момент!

– Разве это новость? – удивилась Ольга Павловна. Прожив немало лет при аэродроме с мужем-летчиком, она неплохо разбиралась в авиации.

– Не в том дело! – рассердился Лоренц. – Но мальчик додумался до этого сам. Понимаешь? Сам!

Ольга Павловна вздыхала. Она переживала, что Юра растет недоучкой, и ждала осени, чтобы определить племянника в гимназию. Она очень надеялась, что заваруха, именуемая Гражданской войной, к осени как-то закончится.

– И где же он будет строить самолеты? Смотри, какая огромная красная Россия. А если она все же раздавит нас?.. За границей ему достанется только обувь чистить или газетами торговать…

– Молчи, молчи! – волновался Константин Янович. – Все как-нибудь устроится! Не может так быть долго, никак не может! Обязательно все хорошо устроится!

В конце концов полная, красивая, леноватая Ольга Павловна успокаивала мужа, прижимала к себе, приглаживала неспокойный суворовский клок белесых волос. Муж был вспыльчив, порывист, она его полная противоположность.

Константин Янович примолкал.