Багровые ковыли

Ленька не захотел расставаться с Юрой, увязался его провожать. Они пошли по «Новой Земле» – участку, отделяющему Херсонес от маяка.

– Ты теперь всегда будешь у этих родичей жить? – вышагивая босыми ногами по галечнику, спросил Ленька.

– А больше у меня никого, – ответил Юра.

– А та, киевская, тетка?

– Ее убили. Только эта осталась. Еще Лизавета, двоюродная сестра, и дядя…

– Ну да! Он меня обучает. Может, и я когда-нибудь летчиком стану, – похвастался Юра.

– А потом полетишь красных бомбить! – жестко сказал Ленька.

– К тому времени война закончится. А летчики все равно нужны. Потому что люди теперь всегда будут летать.

– Везучий ты, Юрка! Все тебе – в карман. А мне – так наоборот. То тиф, то холера, то отлупят, то с голоду пухнешь, – грустно сказал Ленька. – Знаешь, я решил перебиться тут до холодов, а потом – в Африку. Там завсегда лето, никакой одежки не надо. И жратвы от пуза. Эти вот, которые с рябчиками едят ананасы. Сытная, говорят, фрукта, свободно кусок мяса заменяет. И растут они там не то что в садах, а даже прямо на улицах: подходи и рви, никто слова не скажет. И еще хлебное дерево есть. Булку или там бублик можешь прямо с ветки сымать. Мне про это один знакомый морячок рассказывал, он туда плавал, все самолично видал. Обещал поспособствовать…

Они прошли мимо огромных керосиновых баков и складов Нобеля на западном берегу Стрелецкой бухты, миновали новенькие дачные поселки, тянущиеся до самой «Электры». А за «Электрой» сразу же Херсонесский маяк.

В последний момент вспомнив о строжайшем наказе – чужих на маяк не приводить, Юра сказал Леньке:

– Ты со мной туда не ходи, ладно? Подожди здесь, я скоро! – И он побежал по дороге. Обернулся. – Если меня на шаланде в Александро-Михайловку повезут, я все равно прибегу тебе сказать! Ты жди!

– Ладно! – крикнул вдогонку Юре Ленька Турман. Он присел на обочине дороги, стал подбирать небольшие, обглоданные морскими волнами камешки и метать их в цель. Целью была брошенная на дороге разорванная корзина…

Не знал Юра, что Федора Петровича Одинцова уже нет на маяке. Контрразведка арестовала его вскоре после того, как Юра ушел к тете. Вместо Одинцова смотрителем маяка стал свой в контрразведке человек, а в домике с мансардой поселились несколько агентов и солдат, дожидающихся «улова».

Юра бодро и весело шел прямо в поставленную Татищевым мышеловку…

Ленька довольно долго ждал возвращения Юры. Он придумал себе новое развлечение: скрутил в комок найденную тут же тряпку и стал гонять по дороге этот неуклюжий и нескладный, самодельный мяч.

По дороге от маяка довольно бодро, прыгая на ухабах, ехала тачанка.