Багровые ковыли

Подростку, несомненно, было известно немного, особого интереса для контрразведки он не представлял. Но многих подпольщиков он знал в лицо и в этом качестве мог быть важным свидетелем. Просил же об этом парнишке не кто-нибудь, а Лоренц, боевой друг.

Климович задумался. Законы дружбы взяли верх над деловыми соображениями. Он вызвал адъютанта.

– Свяжитесь с Татищевым или Селезневым. Дело о подростке Юрии Львове закрыть за мизерностью им совершенного и неполными годами. Львова доставить ко мне. – И затем Климович повернулся к Лоренцу. – Не обижайся, Константин Янович, дорогой, если попрошу подождать в приемной. Ты ведь тоже, наверно, не был бы доволен, если бы тебя надолго отрывали от ручки управления в аэроплане?

Они распрощались, вновь по-товарищески обнявшись. «Ручка управления… – думал Лоренц, сидя в приемной и ощущая на себе уже почти дружелюбные взгляды полковника. – Но моя стихия – небо, а какова твоя стихия, генерал?»

…Обратно Лоренц и Юра ехали на том же самом извозчике, который то ли из уважения к утреннему седоку, то ли из-за отсутствия пассажиров по-прежнему стоял на Чесменской возле штаба. Юра был подавлен. Он доставил столько неприятностей дяде, замечательному человеку, лучшему в мире летчику, – только сейчас он увидел, сколько у Константина Яновича боевых наград.

Они долго ехали молча, потом Юра спросил:

– А как вы узнали, что я там… у них… у этих?

– Твой друг, – объяснил Лоренц. – Он пришел вчера почти ночью, чтобы известить нас.

– Ленька, – догадался Юра.

– Я, к сожалению, не спросил его имени. Но его поступок… Знаешь, Юрий, человека надо все-таки судить не по словам, а по поступкам. Он совершил благородный поступок. Кто он, из какой семьи?

– У него никого нет.

– То есть как это? И где же он живет?

– Он беспризорник, – решился открыть правду Юра. – Но он очень хороший. Несколько раз меня выручал… ботинки мне подарил…

– Вот видишь! У него наверняка были порядочные родители.

После этого Лоренц замолчал и больше не возвращался к этой теме.

Когда копыта лошади гулко простучали по дощатому настилу моста через речку Качу и перед ними открылась огромная площадка авиашколы, Лоренц сказал:

– А погода сегодня, положительно, летная.

– Да, – ответил Юра удрученно. После всего происшедшего, полагал он, дядя и тетя постараются отправить его куда-нибудь подальше от этого важного военного объекта. Ведь и на них ложится ответственность за человека, который был связан с красными. Константина Яновича могут лишить его летной работы. А как он без неба? И, кстати, без денег, которых и так вечно не хватает?

Неужели вот так сразу, в один день, оборвутся мечты и планы, которые стали частью жизни Юры? С ними он теперь просыпался, с ними – засыпал.