Бедовый 8. Второй кощей

Да, после произнесения заклинание зацикливалось на самом артефакте, поддерживаемое источником. А учитывая, что в качестве последнего выступил Осколок — работать эта штуковина могла не одну сотню лет.

Мне было и проще, и в то же время сложнее. В качестве изначального заклинания Аптекарь использовал замороченную форму создания пространственного объекта — иными словами, лабиринта. Тот же защитник был включен в контур уже существующего артефакта позже. У меня ситуация оказалось иной.

Мне этот лабиринт оказался нафиг не нужен. Главное как раз защитник aka вечный Форсварар. Его заклинание и станет катализатором для начала действия артефакта. Нужно лишь очертить примерный радиус работы созданной вещицы. И самый главный вопрос — хватит ли хиста? Не моего или Осколка — промысла Форсварара.

Нет, произнести заклинание мог и я. Вот только был один нюанс. Если форму заклинания создадут извне, то постепенно она будет подчинять существо. Что стало с Коловратом — все видели. И повторения подобного не хотелось бы. А если заклинание создаст сам Форсварар, то шансы поехать кукухой и потерять память у него сведутся к минимуму. Хотя, конечно, не факт, что их совсем не будет. В таких вещах никто не может дать стопроцентной гарантии.

— Все! — посмотрел я на творение рук своих.

Скажем так, вышло не сильно хуже, чем у того же Аптекаря. Да, у него было, наверное, внушительнее и монументальнее. Зато у меня чуть более модерново. Но это как сравнивать массивное кресло из красного дерева и современный офисный стул. Тут уж, извините, времени у меня было не так много.

— Анфалар, как там дела?

— Тебе честно сказать?

— Мы не для того с тобой дружим, чтобы я выслушивал правду. Давай, поднимай его тихонечко.

Я подскочил к нынешнему правителю, и мы осторожно сняли Форсварара с его смертного одра. Это было просто, потому что тот почти ничего не весил. Но вместе с тем существовал риск, что именно сейчас могут открыться новые раны.

— Ты готов? — спросил я Форсварара.

Тот не кивнул. Лишь медленно моргнул. Но тут делать нечего, придется работать с тем, что есть. Мы осторожно приблизили Форсварара к собранному постаменту, центром которого являлся с Осколок. При взгляде на него у бывшего правителя на лице отразилась масса эмоций. Мне показалось, что тут было все: от отвращения до обожания.

Наверное, это даже забавно. Осколки разрушили Форсварара. Они же возвращают его к жизни. Ну, или какому-то подобию жизни.

— Анфалар, сейчас нужно будет влить в него хист. Много хиста.

— Знаю, бесполезно. Но это придаст ему сил на непродолжительное время. А большего нам и не надо.

Вот чем мне нравился Безумец, ему не надо было повторять что-то по нескольку раз. Мы одновременно принялись напитывать Форсварара промыслом.