Без тормозов (СИ)

“Это она!” – продолжал давить мозг на оголенные нервы.

“Не верю!” – впервые за все это время Герман мысленно закричал.

- Как…тебя…зовут? – голос не слушался, но мужчина упорно чеканил каждое слово.

  И не отводил пристального взгляда от лица незнакомки.

- Снежана, - произнесла та, все еще кривясь и растирая одной рукой горло. - Ермакова Снежана Артемовна.

- Дата рождения! – продолжал рычать Герман, готовый снова вцепиться в свою жертву.

  Один неверный шаг… Одно неуверенное слово…

  Тормоза откажут полностью…

- Двадцать третье июля, тысяча девятьсот девяносто седьмого года, - Снежана уже практически не хрипела, при этом голос у девчонки не дрожал.

  Договорить Герман не успел - раздался стук в дверь. Странно, но девчонка дернулась. Повернула голову назад, а потом снова посмотрела Герману в глаза.

“Ладно, у меня целая неделя впереди. Узнаю, что хотят эти умники!”

  Первоначальное желание свернуть голову и Снежане, а после и Вольскому со Стоковым заменило банальное любопытство. А также этот чертов мазохизм – семь дней Герман будет изводить себя, находясь рядом с…

“Аленой!” – тут же выдал мозг.

“Снежаной!” – поправил его Полонский.

  Будем считать, что поверил. Пока поверил.

  Но еще семь дней впереди. Мало ли, как это может обернуться в будущем.

  Стук в дверь повторился, а девушка снова вздрогнула. В ее глазах появился страх.

“Не открывай!” – кричал ее взгляд, на что Герман лишь хмыкнул.

  Чего боишься, милая? Неужели демонов прошлого?

“Опять эта чушь в башку лезет! Точно, пора на отдых!”

  Полонский набрал полные легкие воздуха, резко выдохнул и прокричал:

   Громкий стук в дверь эхом отдавался в висках. Вместе с таким же громким стуком сердца. В тот момент мне казалось, что там, на улице, мой приговор.

  Понять бы, чего именно, но страх сковал все тело. И мыслить трезво не получалось, хоть я и пыталась.

- Войдите! – заорал Герман, а после снова впился в меня взглядом.

  Я не видела фото девушки, за которую сейчас меня принимает мужчина. Но все вокруг упорно твердили – копия! И этот зверюга (другой ассоциации в голову, увы, не лезло) так бурно отреагировал.

  До чего еще додумает его воспаленный мозг?

“Я не выдержу семь дней с ним рядом! Даже за сто тысяч!” – в последнее время мне нравилось общаться мысленно с собой.

  Никто не догадывается. Не слышит. И не станет ловить на слове.

- Герман Арсеньевич, можно? – услышала мужской голос, а по спине пробежался холодок.

- Чего тебе? – мой собеседник смотрел куда-то выше мой головы, но я боялась повернуться.

  Вдох-выдох, выдох-выдох…

- Тут через забор женскую сумку перебросили, - мужчина замялся, а Герман воодушевился.

“Интересно!” – кричал его взгляд.

“Страшно!” – отвечал мой.