Браконьер 1

Возможно, теперь они отправятся добивать тех, кто решил не ходить на праздник. А может, ещё по каким-то другим, не менее важным делам.

Я неотрывно следил за автобусом, в который затолкали Коляна. И как только он покинул площадь, закрыл глаза, чтобы обострить слух. Было важно понять, по какой дороге они уезжают. А выходило так, что они совсем покидают город.

Настроение снова поползло вниз. К такому повороту я не был готов. Если в городе я мог без проблем отыскать всех и каждого, то за его пределами ситуация менялась кардинально. Нет, близлежащие посёлки я тоже знал как свои пять пальцев. Просто людей могли увезти куда угодно. Может, попробовать поймать одного из бешеных и как следует надавать ему по яйцам? Зажать их в тиски и давить до тех пор, пока он не всё расскажет?

Нет, жалости я к этим тварям не испытывал. После того, что я увидел, мозг как-то самостоятельно вычеркнул их из списка людей. Я пока не решил, кто они, но жизни эти мрази не заслуживали.

А на площади вновь произошли изменения. Тела исчезли, и только кровь, залившая мостовую площади, будто огромное зеркало, отражала бледный свет луны. А та висела себе в небе, продолжая насмехаться над нами и нашим никчёмным копошением. И лишь солнце было способно стереть эту кривую ухмылку с её бледного лица. Оно как раз обозначило свой восход тонкой серой полоской на горизонте.

Твари, что ещё продолжали копошиться внизу, повторно обыскивая прилежащие к площади закутки, периодически с опаской посматривали в сторону восхода. И этот факт от меня не ускользнул. Возможно, я бы и не обратил на это внимания. Но видя, что бешеные, каждый раз выбираясь на улицу, в обязательном порядке посматривают на светлеющий горизонт, поневоле задумаешься: а что именно их так беспокоит?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Конец июня выдался сухим и солнечным. А в это время года ночи максимально короткие. Ещё не было и трёх часов, когда на востоке появилась алая полоса рассвета. Тьма окрасилась в серые цвета, и твари уже не косились на восходящее солнце — они от него прятались.

— Так вот где ваша слабость, — пробормотал я и почесал подбородок.

Руки плохо слушались, потому как сильно затекли из-за неподвижной позы, в которой я провёл без малого три часа. Но оно того стоило. Хотя бы потому, что я получил самый главный ответ: ублюдкам не нравится солнце.

А ещё мой не самый быстрый мозг постепенно догоняла ещё одна здравая мысль. И виной тому была серебряная печатка, плотно обхватившая средний палец на левой руке. Похоже, именно она была причиной сокрушительных ударов слева.

И если с солнцем мне уже точно всё было ясно, то последнюю теорию стоило проверить на практике. Однако внутреннее чутьё подсказывало: я на верном пути.