Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Но я утешал себя тем, что иногда убийца не самый умный, не самый талантливый и допускает оплошность. Или просто действует импульсивно и поэтому оставляет следы. Каториона действовала импульсивно и вполне могла облажаться. Почему же меня не покидает ощущение неправильности? Может, я просто отвык от простых путей и жду подвоха ото всех и всегда?

– Сильх! Ты меня не слушаешь! – обиженно заявила Рина и чувствительно ткнула маленьким, крепким кулачком в плечо. – Как ты думаешь: белое, кремовое или красное?

Я посмотрел на подругу и увидел в ее глазах укор. Но Рина слишком любила себя, чтобы обижаться, поэтому просто повторила:

– Сильх, я говорю про платье на свадьбу! Какое платье выбрать? Мы обсуждали цвет! Неужели ты не понимаешь, как мне это важно? Осталось всего ничего!

Только Рина могла начать выбирать платье за несколько месяцев до свадьбы.

– Если бы моя невеста явилась на свадьбу в красном платье, я бы развернулся и ушел, – признался со смехом, потому что не смеяться с Риной было нельзя.

– Хм… – задумалась светловолосая заноза и с присущей ей бестактностью выдала: – А Флави пошел бы красный.

– С чего у тебя вообще возникли такие мысли? – с ужасом поинтересовался я, отказываясь признаваться, что сердце екнуло не только от ужасающих перспектив.

– Вы хорошо смотритесь, и она небезразлична к тебе.

– Сабрина тоже небезразлична, и мы тоже смотримся неплохо, – парировал я. – Только вот по вине Флави я прошел через ад, а Сабрина всегда мне прикрывала спину.

– Только вот Сабрина тебя не цепляет.

– А Флави? – недовольно уточнил я.

– А на этот вопрос ответь себе сам, – заявила подруга и, вильнув бедрами, скрылась за поворотом, оставив меня в темном коридоре наедине с невеселыми мыслями.

За окнами начало светать, пока почти незаметно, но еще полчаса – и станет понятно, что уже наступило утро. Наверное, бессмысленно ложиться спать – будет только хуже. Мысли не отстанут, они начнут разъедать душу, заставят страдать и раз за разом возвращаться в прошлое, пытаясь понять, чьей вины в случившемся больше: моей или Флави, слишком юной и эмоциональной на тот момент. Но эти мысли были чрезвычайно опасными, потому что если я вдруг признаю свою вину, то смогу ее простить.

Я едва прикоснулся к двери в комнату, как понял, что там меня поджидает Сабрина. Первым порывом было развернуться и уйти на крышу, но я этого не сделал. Прошел в спальню, на ходу скидывая рубашку. А девушка, словно кошка, скользнула ко мне из темноты, овевая ароматом терпких духов и желания.

– Я знала, ты не сможешь отказаться от меня, – шепнула она и прижалась всем телом, закидывая руки мне на шею.

Я приползла к себе в комнату под утро неимоверно уставшая.