Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

 – Поэтому забыла, что обещала прийти к вам. Я была растеряна, обижена и взволнована. Я как себя-то зовут едва не забыла! Правда, не злись на меня! Все действительно было очень неожиданно.

– Ух ты! – выдохнула она и села. – Да, я бы тоже забыла обо всем на свете. А сбежала-то почему?

– Не знаю. – Я натянула одеяло до подбородка. – Потому что Сильх непредсказуем. Сегодня он целует, а завтра столкнет в пропасть…

– Короче, как ты? – подметила подруга заставив меня задуматься.

– А? – Я вскинула на нее глаза и зависла, размышляя. – Наверное, ты права. Мы оба непредсказуемые, и делать больно у нас вошло в привычку. Я не стала ждать, пока он сделает мне больно, и сбежала.

– Очень, – призналась я.

– Флави, спи. Утром он или подойдет, и тогда вспомни, как тебе было жаль, что ты сбежала и не прогоняй его, или не подойдет, и ты поймешь, что сбежала не зря. Все просто.

– С твоих слов – да. Но что, если он не подойдет, потому что я сбежала?

– А зачем тебе нерешительные парни, Флави? Рядом с тобой такой не выживет.

– Вот почему ты такая умная и тонко чувствующая? – вздохнула я, укладываясь обратно на подушку и заворачиваясь в одеяло, как в кокон. – Не обижайся на меня. Я правда пытаюсь не быть совсем уж эгоисткой, но иногда не получается.

– Ты стараешься. – Подруга миролюбиво улыбнулась, и на душе полегчало.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Китти ушла в душ, а я моментально уснула. Разговор с ней мне помог.

С утра волнение никуда не делось, и я была непривычно молчалива. Проснулась, уселась на кровати и приготовилась страдать. Просто потому, что казалось глупым вываливать на Китти поток того, что творилось у меня в голове, а мысли все равно никуда не уходили, и я зацикленно перебирала их круг за кругом, представляя следующую встречу с Сильхом.

С каждым новым вариантом она казалась мне все более ужасной. Я рисовала в голове разные унизительные и противные подробности, кожей ощущала, как он может воспользоваться моей уязвимостью и вывернуть наизнанку все, что произошло на крыше, и начинала себя ненавидеть. То ли за слабость ночью, то ли за мысли с утра.

Я накрутила себя так, что даже не хотела идти на завтрак. Аппетита не было – это раз, я боялась – это два. Но если решила бы остаться в комнате, пришлось бы оправдываться перед Китти, а все мои оправдания смотрелись бы глупо. Страх окончательного позора перед друзьями оказался внезапно сильнее страха перед гипотетической неприятной встречей с парнем, который меня вчера целовал на крыше. Сегодня произошедшее иногда начинало казаться сном. Но перед этим мне стоило хотя бы немного восстановить душевное равновесие.

И я знала, что мне поможет.