Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Полгода я, словно вуайерист-любитель, во сне подглядывала за чужой интимной жизнью. Такой себе жизнью, если честно. Миссионерская поза и та — верх неприличия по сравнению с тем, что творилось в той спальне.Но чем дольше повторялись сны, тем сильнее я проникалась жалостью к девушке.И уж никак не ожидала, что однажды окажусь на ее месте, да еще в другом мире!В тексте есть: от ненависти до любви, властный герой, беременная героиня, юмористическое фэнтези, попаданцы в другие миры

Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Сложно сказать, как давно это началось. Может полгода назад, может и раньше. Но считай каждую ночь я вижу, как молодой мужчина занимается сексом с девушкой, по моим меркам, едва справившей восемнадцатилетие. Судя по одинаковым браслетам на руках — они муж и жена. Хотя, я не знаю, где у нас в мире вместо брачных колец используют браслеты.

Вообще, когда мне впервые приснилось это непотребство, я долго отходила от шока. Во-первых, с чего бы мне такая гадость приснилась? Во-вторых, кто так обращается с девушками? В-третьих, кто в здравом уме называет секс — процедурой? Я даже дословно запомнила все, что мужчина говорил новобрачной:

«— Сабина, ты помнишь о своем долге?

— Да, мой лорд. Я должна зачать наследника.

— И мы будем повторять эту процедуру, пока не появится результат. Ложись.»

Мало того, если бы я не видела, чем они там занимаются, решила бы, что это ролевые игры. Мой лорд…бла-бла-бла… Я ошиблась. Сабина даже ни разу его по имени не назвала. И это меня бесило. Как и то, что избавиться от этих снов не получалось. Совершенно.

Мне почти тридцать пять лет, я вполне самодостаточная личность. Есть своя квартира и машина, отчасти любимая работа. Отчасти, потому что начальник дебил, но тут уже ничего не поделать.

«А мой начальник от енота происхождение повёл. Ему не верю ни на йоту, ведь — натуральнейший козёл!» — вспомнилась мне строчка стиха.

Вообще, если бы не замашки бабника, нашему Пал Данилычу цены бы не было. И если я еще играючи уходила от его заигрывания, то новеньким в нашем коллективе было туго. Он мог запросто зажать их в углу или в своем кабинете, точно зная, что деваться девам некуда. Увольняться никто не спешил. Кто поумнее один-два раза ездил с ним на отдых, этого хватало, чтобы Пал Скотиныч, как мы его за глаза называли, навсегда отстал. Кто-то жаловаться пытался, но тут, увы и ах, отклика не получал, ибо гендиректор являлся двоюродным братом нашему казанове, а потому жалобщик был вынужден переводиться в другой отдел, а то и вовсе получал от ворот поворот. Иными словами писал заявление по собственному желанию.

Некоторые выдумывали свои способы защиты, как Нинка Ямахова, которая вдруг повадилась при шефе в носу ковырять и звучно отрыгивать.