Девочки Тора (СИ)

Наверное, чтобы подтвердить, что без дела не сидела, но вспоминаю, что планшет с записями оставила в зале. — Сейчас заберу планшет и ещё раз изучу записи, — делаю шаг вперёд, но тут же останавливаюсь, так как Торецкий преграждает проход в конференц зал, стоя прямо в дверях.

И почему-то он не торопится посторониться. Вместо этого внимательно изучает меня взглядом, отчего я чувствую нервное напряжение в груди.

Чего он так смотрит?

— Можно я... Можно пройти? Мой планшет остался в зале, — подняв глаза, спрашиваю дрожащим голосом, и вновь улавливаю приятный запах духов этого мужчины.

А ещё от него исходит какая-то непоколебимая сила и уверенность. От Игоря исходит больше аура злости и недовольства. И если рядом с мужем мне не нравится стоять близко, то сейчас... я не совсем понимаю, что именно чувствую.

— Конечно. Проходите, — Торецкий чуть отходит в сторону, но всё равно недостаточно, поэтому, когда я поскальзываю мимо него в зал, то невольно задеваю его плечом.

Моё тело реагирует на него как-то странно. Не в первый раз замечаю. Необъяснимая дрожь формируется где-то в животе, а затем расползается волнами по всему телу.

Пока иду за планшетом до того места за столом, где я сидела, всё время чувствую спиной взгляд Торецкого. Поразительно, что некоторые люди могут настолько осязаемо смотреть.

Чуть наклоняюсь, чтобы взять гаджет, и невольно оборачиваюсь через плечо.

Он смотрит. Пристально. Даже слишком.

А я не тороплюсь разгибаться. Или это волнение заморозило мои мышцы?

Вообще я неадекватно реагирую.

Но тем не менее, выгибаюсь я медленно. А когда поворачиваюсь, не знаю, что ожидаю увидеть — что он продолжал смотреть?

Но Тора в дверях уже нет.

Я полная идиотка. Что я творю?!

— Мы гуляем с мамой. Папочка, а ты купишь мне вечером мороженое?

Даже не знаю, как смогла успеть. Дел было так много, и в любой другой день я, наверное, не стала бы уходить на обед. Но сегодня это было невозможно. Игорь позвонил как раз в тот момент, когда мы с Ксю выходили из клуба, чтобы вместе пообедать в кафе.

Не могу спокойно выносить, когда Ксюша так ласково разговаривает с ним, будто он лучший отец в мире. Внутри всё буквально переворачивается. Разве можно так хорошо притворяться, чтобы дочь верила в твою лживую личность? И как мне потом объяснять ей, что вовсе всё не так, как ей казалось раньше?

Я не слышу, что Игорь отвечает Ксюше. Точнее, не слушаю. Он наверняка как обычно играет роль совершенного папочки. Омерзительно.

Поворачиваюсь к розово-белому фудтраку с мороженым, который как раз подъезжает к небольшой площадке напротив здания, где я работаю.