Дьявол весной

 — Он замолчал, прежде чем насмешливо добавить: — Почти всё. — Наклонив голову, он отыскал губами нежное местечко на её шее и почувствовал как она с трудом сглотнула. — Тебе же понравилось наше полуночное рандеву? — тихо спросил он. Пандора сглотнула ещё раз и кивнула. Габриэль чувствовал, как она старается расслабиться и довериться ему.

Он нашёл её губы, призывая их раскрыться лёгкими прикосновениями языка. Поначалу чувственный рот Пандоры лишь слегка отвечал на его дразнящие ласки. Она расслабилась, прильнула к нему, и Габриэль почувствовал, как становится центром её внимания, вся её жизненная сила передавалась ему.

От волнения у него приподнялись волоски на шее, по всему телу в безудержном танце пронеслось возбуждение. Он с трудом оборвал поцелуй, нежно обхватив её лицо руками, наблюдая за тем, как она взмахнула длинными чёрными ресницами, раскрыв сонные тёмно-голубые глаза.

— Почему бы мне не послать за шампанским? — предложил он. — Это поможет тебе расслабиться, — Габриэль погладил её по щекам большими пальцами. — А потом я хочу сделать тебе подарок.

Тёмные изогнутые брови Пандоры сошлись вместе.

Габриэль озадачено улыбнулся в ответ.

— Я бы не осмелился так чрезмерно себе льстить. Тебе придётся потом рассказать мне, являются ли мои способности в постели подарком или нет, — всё ещё посмеиваясь, Габриэль склонился и прижался к её губам.

Он обожал её. Не существовало никого похожего на Пандору, и она полностью принадлежала ему… Хотя не стоит об этом говорить вслух.

Любую неловкость, которую Пандора могла бы испытать, обнажаясь перед мужчиной, затмило неослабевающее веселье Габриэля. Он продолжал издавать смешки, пока она не спросила:

— Ты всё ещё смеёшься над метафорой?

Вопрос повлёк вторую волну веселья.

— Это была не метафора.

Пандора хотела указать на то, что большинство невест не оценят, когда мужья хохочут, как гиены, в процессе раздевания, но была уверена, что любое замечание лишь продлит веселье. Она подождала, пока он расстегнёт её корсет, оставив на ней только сорочку и панталоны, а затем бросилась на кровать и юркнула под покрывала.

— Габриэль? — попросила она, подтягивая одеяло к шее. — Вместо шампанского… можно мне бокал портвейна? Или он только для мужчин?

Муж подошёл к кровати и наклонился, чтобы её поцеловать.

— Если тебе нравится портвейн, любовь моя, его мы и закажем.

Пока он ходил вызывать слугу, Пандора сняла под одеялом нижнее белье. Она сбросила его с края матраса и подоткнула себе под спину ещё одну подушку.

Через несколько минут Габриэль вернулся и сел на край кровати. Взяв её руку, он положил на ладонь Пандоры прямоугольный кожаный чехол.

— Драгоценности? — спросила она, вдруг почувствовав стеснение. — В них не было необходимости.