Дьявол весной

В последующей тишине, доктор Гибсон взглянул на перевязанную руку Дракона и сказала:

— Порез осмотрели? — не дожидаясь ответа, она продолжила: — Пойдёмте со мной, и я взгляну.

— Спасибо, но в этом нет…

— Я продезинфицирую и перевяжу порез должным образом. Вам могут потребоваться швы.

Дракон неохотно последовал за ней.

Взгляд Рэнсома задержался на докторе ещё на несколько секунд, пока она уходила прочь, а юбка-штаны обвивались вокруг её бёдер и ног. Он вновь посмотрел на Габриэля.

— Милорд, мне неудобно просить в такое время. Но как только вам будет удобно, я бы хотел увидеть материалы, которые леди Сент-Винсент принесла из типографии.

— Конечно. Дракон поможет вам со всем, что необходимо. — Габриэль бросил на него суровый взгляд. — Я хочу, чтобы кто-нибудь заплатил за то, что сотворили с моей женой.

— Она всё еще не до конца пришла в себя после анестезии, — предупредила доктор Гибсон, проводив Габриэля до отдельной палаты Пандоры. — Я дала ей дозу морфина не только для облегчения боли, но и от тошноты после хлороформа. Поэтому не беспокойтесь о том, что она говорит. Вероятно, Пандора не особо будет обращать на вас внимание, и может перейти к другой теме в середине предложения или сказать что-то запутанное.

— Вы описали обычную беседу с Пандорой.

— Рядом с кроватью стоит миска с кубиками льда, попробуйте уговорить её взять их в рот. Вы вымыли руки карболовым мылом? Хорошо. Мы хотим, чтобы она находилась в максимально стерильных условиях.

Габриэль вошёл в небольшую палату с немногочисленной обстановкой. Газовое освещение было выключено, слабое свечение исходило только от спиртовой стеклянной лампы возле кровати.

Пандора выглядела очень маленькой на кровати.

Она неподвижно лежала на спине, вытянув прямо ноги и руки. Эта поза была совершенно ей не свойственна. Ночью Пандора всегда сворачивалась калачиком, или спала распластавшись на матрасе, или обнимала подушку, или сбивала одеяла с одной ноги, оставляя прикрытой другую. Цвет её лица казался неестественно бледным, как у камеи из неглазурованного фарфора.

Габриэль присел на стул возле кровати и осторожно взял жену за руку. Её пальцы были лёгкими и слабыми, как если бы он держал маленький пучок деревянных щепок.

— Я оставлю вас на несколько минут одних, — сказала доктор Гибсон с порога. — А потом, если вы не возражаете, я позволю членам семьи ненадолго её проведать, чтобы мы могли отправить их всех по домам. При желании вы можете переночевать в гостевой спальне в резиденции Уинтерборнов…

— Нет, я останусь здесь.

— Тогда, мы принесём кушетку.

Сплетя их пальцы, Габриэль прижался щекой к руке Пандоры. Вместо знакомого аромата, от неё исходил стерильный, слишком чистый запах. Губы потрескались и обветрились.