Дьявол весной
Пандора ощутила, как он содрогнулся, когда на него обрушилось наслаждение, прилив отступал и накрывал Габриэля необузданными волнами.
Хотя этой ночью вопрос настольной игры Пандоры больше не поднимался, она знала, что муж не станет возражать, когда она, наконец, возобновит работу. Ему не понравятся её сторонние интересы и он, несомненно, выскажется по этому поводу, но Габриэль постепенно поймёт, что чем больше он предоставит ей свободы, тем проще ей будет идти на сближение.
Они оба знали, что она значит для него слишком много, чтобы рискнуть потерять её любовь.
Эту ночь Габриэль проспал в её постели и на следующее утро уже больше походил на самого себя. Лёжа позади жены, он слегка приобнял Пандору за талию, обхватив её ноги своими длинными. Она изогнулась от удовольствия. Потянувшись к его небритой щеке, Пандора почувствовала, как губы Габриэля прижались к её пальцам.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он приглушённым голосом.
— Вполне хорошо, — её предприимчивая рука поползла вниз, проскользнула между их телами и схватила его шелковистую гладкую плоть, которая опалила жаром её ладонь. — Но, чтобы убедиться… Тебе лучше измерить мне температуру.
Он усмехнулся и убрал её руку, откатившись к краю постели.
— Не начинай, лиса. У нас есть дела.
— О, ну конечно, — Пандора наблюдала за тем, как он надевал жаккардовый халат. — Я буду безумно занята. Сперва съем тост, а затем планирую какое-то время изучать стенку. Потом, ради разнообразия, я, скорее всего, откинусь на подушки и буду пялиться в потолок…
— Что ты скажешь, если тебе нанесут визит?
— Мистер Рэнсом, детектив.
— О! — Пандору одолевали смешанные чувства, зная, что детектив будет задавать вопросы о посещении типографии и о ночи, когда её ударили ножом, а ей совершенно не хотелось переживать вновь ни одно из этих воспоминаний. С другой стороны, если она сможет оказать помощь в восстановлении справедливости, а в процессе обеспечить свою же собственную безопасность, это будет того стоить.
Пандоре сразу же приглянулся Итан Рэнсом, симпатичный молодой человек, с налётом сдержанности и чувством юмора, которое он редко выставлял напоказ. Но в нём чувствовалась притягательная толика ребячества.

















