Чужие степи — Оффлайн

— А такие что караван встал на ночевку примерно в двух километрах отсюда. Дальше они не пойдут, а значит засада отменяется, будем прямо так, в лоб брать.

Дальше всё происходило быстро и чётко. Пока уаз грелся — прежде чем ехать, даже летом, ему нужно поработать пару минут, на стёкла опустили защиту, всё лишнее из салона перекидали в багажник, приготовили оружие и удостоверившись что ничего не забыли, тронулись в путь.

Глава 23"

"Выехать из оврага, подняться в гору, и вот они родимые, словно нарисованные стоят. Несколько машин, да десятка два повозок.

Не успели даже лагерем встать, в рядок выстроились. Метров семьсот до цели, может немногим больше, разогнавшийся с горы уаз преодолевает за какие-то секунды, но о внезапности нет даже и речи. В смотровую щель отчетливо видно как из лагеря в разные стороны разлетаются всадники. Их много и они уходят, но мне они не нужны, ими займутся другие, мне надо вывести машину туда где держат пленников.

Мотор ревёт, уаз подпрыгивает на неровностях с грацией бегемота, всё вокруг дребезжит, сухо щелкают выстрелы: плетка — карабины, побасистее — калаши, и совсем уж рычаще, короткими очередями огрызается пулемет.

Не знаю почему, но в душе всё поёт, и если бы не рвущийся из рук руль и невозможность отвести взгляд от дороги, я бы тоже присоединился к всеобщему веселью. Да-да. Именно веселью. Даже так увлеченно ратовавший за права аборигенов Аркадий, сейчас не менее увлеченно лупит по ним из карабина. Леонид что-то орёт — видимо подавая команды, Толян торчит в заднем люке с выданным накануне шмайсером, и только Олег молча посылает в степь пулю за пулей.

Я сомневаюсь в точности стрельбы на ходу — но сейчас это не важно, сейчас важно не растерять боевой дух и не подстрелить друг друга. Ещё один небольшой спуск, ещё один резкий подъём, и со всей дури упираясь в педаль тормоза, я еле успеваю остановить разгоряченного Зяму.

Возле целого ряда телег — рядом с которыми нет ни одной лошади, толпятся женщины и дети.

Сквозь облако поднятой пыли я отчетливо вижу их лица. Грязные, с ног до головы в дорожной пыли, они очень напуганы, особенно дети, но спустя секунду, поверх страха, прямо на моих глазах появляется робкий огонёк надежды.

Хотя, может быть, мне так только кажется. Уходящее солнце подкрашивает всё закатной краснотой, добавляя картине зловещности. Женщины молчат и не двигаются, даже дети не издают ни звука.

— Вот тебе бабушка и юрьев день — зачем-то бормочет Леонид и решительно распахивает потяжелевшую от навешенного железа дверь.

Женщины по прежнему немы.