Японская война 1904. Книга пятая

А вот они: цель — корректировка — накрытие, цель — корректировка — накрытие… Японский отряд с ракетами снова попытался подобраться поближе, но на этот раз их встретили тачанки с пулеметами, приданные туземным полкам.

— Ни одной машины новой нет, — вздохнул Лисин, а потом рухнул на дно корзины.

— Так их для атаки все забрали, — ответил Боресков и только потом сообразил, что что-то не так. — Ты чего?

Забыв про руль, он бросился к товарищу и принялся осматривать его, пытаясь найти рану, но, кажется, подлый осколок попал как-то хитро.

— Помоги мне, поверну тебя, — Боресков попытался потянуть Лисина на себя.

— Ты чего, Кость? — тот удивленно остановил его руки.

— Ищу, куда тебя ранили.

— Да не ранили меня никуда!

— Так все! — Лисин пожал плечами. — Кончились японцы. По центру больше ни одна пушка не стреляет.

— Не стреляет, и хорошо. Так и должно быть. Давай теперь по пехоте наводить!

— Зануда ты, Костя, — пробурчал Лисин, но потом все-таки поднялся на ноги и снова занял свое место.

А внизу к грохоту пушек добавился еле слышный на высоте рев дизельных моторов. Три батальона броневиков, каждый по 54 машины, ползли вперед неудержимой стальной ордой. А вместе с ними шла вперед пехота. 2-й Сибирский начинал атаковать по-настоящему!

Капитан Славский уже давно избавился от иллюзий. Неважно, как ты идешь в бой — на своих двоих, на коне, на тачанке с пулеметом или даже за броней нового тяжелого «Маньчжура» — все равно ты можешь умереть. Вот и сейчас. Они все рассчитали, подготовили дороги для прорыва, артиллерия и разведчики расчистили им путь, но… Несколько спрятанных японских батарей, несколько новых, подтянутых из тыла на кровавых мозолях и рычащем японском мате — и вот на боках каждой из передних машин появились свежие черные вмятины.

Разрывы шрапнели — неприятно, но совсем не критично. А потом был первый прилет в лоб, и сразу чем-то тяжелым — машину тряхнуло, она немного потеряла ход, но продолжила ползти вперед.

— Второй раз, — механик Сапогов считал удары. — Кучно бьют.

Славский сжал кулаки. Внешний слой брони отражает или даже разрушает снаряд, внутренний вязкий гасит его, не дает трещинам пройти. Первые выстрелы такая защита держит идеально, но вот если попадания идут кучно, меньше полуметра друг от друга, то трещины начинают сливаться в единую сетку. Пять попаданий, и начнется критическая деградация, когда защита «Муньчжура» станет не крепче глиняных китайских фанз. Неприятное свойство новой брони, вот только со старой — их бы еще первый снаряд прошил насквозь.

— Третье попадание, — прокомментировал Сапогов.

— Не вижу, откуда бьют! Но снарядов много, словно сразу несколько батарей сосредоточили огонь именно на нас, — наводчиком у Славского стоял бывший артиллерист Хмуров.