Японская война 1904. Книга пятая

— Но все ли мы знаем об этом текущем уровне? — Анна вытащила из рукава платья письмо Макарова. — Вот Вячеслав Григорьевич пишет, что при разборе затонувших «Асамы» и «Касуги» он обнаружил в башнях очень интересную систему стабилизации. Где-то использовались пружины, а где-то специальные стержни, которые сдерживали инерцию разворота за счет скручивания, добавляя ходу ствола плавности.

— Это торсионные стержни, — немного растерянно начал Дукельский и, заметив, что не все понимают, что это, поспешил добавить. — Есть несколько способов противодействия качке. Пружина работает за счет сжатия, рессора — за счет изгиба, ну и торсион — за счет скручивания. Мы их использовали, чтобы компенсировать возвратный импульс тяжелых орудий после выстрела. Но при чем тут ваши броневики?

— А давайте покажу! — Анной уже овладел самый настоящий азарт.

Вскочив на ноги, девушка подошла к выходу и распахнула дверь в цех, куда за это время как раз успели завести две машины. Одна — типичный броневик, рамы для которых сейчас собирались на Путиловском, а вторая… Она выглядела словно волк рядом с собакой. Вроде бы и похоже, но в то же время сразу понимаешь, кто тут домашний питомец, а кто — машина для убийства.

— Что это? — спросил Шухов.

— Вторая машина — это образец. Генерал Макаров собрал его сразу после штурма Инкоу и отправил к нам, чтобы мы смогли увидеть на практике некоторые его идеи.

— Внутри гораздо больше места, — Жуковский, словно мальчишка, забрался наверх и заглянул в люк.

— Здесь как раз используется экспериментальная подвеска из трех торсионных валов, — пояснила Анна. — К сожалению, у них оказалась очень низкая надежность, и поэтому пока в боевых машинах от них отказались, но в будущем…

— Меньше веса, больше места, — Жуковский как фанат авиации сразу оценил плюсы.

— Рассчитать и изготовить торсионы для машины весом в три тонны будет очень сложно, — Дукельский как практик был настроен гораздо более скептично.

— Три тонны — это только сейчас кажется много, — Анна бросила быстрый взгляд на письмо Макарова. — К 1907 году мы должны выйти на 10 тонн, причем не для тяжелого, а для среднего броневика.

Собравшиеся мужчины переглянулись, и теперь к сомнениям в их взглядах тоже добавился азарт.

— А это что? — Шателен залез внутрь макаровского броневика и, приметив следы проводов, нашел нишу с дополнительным бронированием.

— Место для радиотелеграфа, который питается от динамо-машины. Тут же антенна, которую можно выдвинуть до трех метров в высоту.

— Вячеслав Григорьевич хотел бы сохранить эти свои наработки в тайне. Впрочем, здесь у нас развязаны руки, и если сделаем лучше, то он готов платить от тысячи рублей до миллиона за каждое нововведение в зависимости от степени его полезности.