Японская война 1904. Книга пятая

Он не хотел признавать это, но разговор с генералом получался интересный. Честный, открытый, давно такого не было.

— Вы правы, наши моряки могут очень много. У нас бывали дни славы под Андреевским флагом в прошлом, будут и потом. А две эскадры… Если мы сможем их соединить, вы только представьте, как будет подгорать у наших врагов и союзников. 13 броненосцев в Азии! Кто еще может себе такое позволить!

— Подгорать? — Витте попробовал на вкус новое слово. Вульгарно, ярко, но интересно. Впрочем, это не меняло главного. — У Франции и Англии флот сильнее.

— Вы упускаете из виду, что мы, Россия, почти не зависим в Европе от моря. У нас есть там интересы, но не больше. Припечет — снова перегородим Финский залив минами, как в Крымскую, и больше нас нигде с моря и не взять. А что будет, если Англия или Франция настолько ослабят свой флот? Нет, они просто не могут позволить себе такой роскоши.

— Предлагаете мне подороже продать возвращение части наших кораблей? — усмехнулся Витте.

— В том числе. Однако я все же не думаю, что вы сможете договориться.

— Сомневаетесь во мне?

— Считаю, что мы стали слишком сильны, и наши враги с союзниками просто не могут себе позволить все так и оставить. И одна из причин, почему я так ничего и не сделал под Дальним — мы еще не готовы. Война точно продолжится, мы точно будем еще терять тут тысячи жизней, но… Мы с каждым днем становимся сильнее, и эти тысячи сейчас помогут потом сохранить миллионы.

— Вы опять про свою великую войну.

— Вы можете верить или нет, — Макаров только вздохнул, — но попробуйте посмотреть на мир не мерками 19 века или через розовые очки иллюзий, а с точки зрения того, что великие державы и их союзники сейчас делятся на два лагеря. Кто-то, опоздав к дележу пирога, требует свой кусок мира, кто-то защищает уже взятое, кого-то загоняют в рамки силой, кого-то деньгами… Подумайте.

— Я подумаю, — не стал спорить Витте. — Но, может, вы скажете мне, что сами планируете делать дальше?

— Воевать, — Макаров развел руками. — У меня все просто. Я — меч, это то, что я могу делать лучше всего. Поэтому я готовлюсь сражаться, чтобы любой враг знал, что на пути к мягкому мясу империи его всегда встретят.

— Я обратил внимание, — немного сменил тему Витте, — что вы раз за разом говорите о верности империи, но не Николаю. Вы не доверяете Николаю Александровичу?

— Мы не знакомы лично, так что я не могу составить свое суждение о государе. Но вы слышали мое суждение о вертикали, и разрушать ее перед грядущей войной я считаю огромной ошибкой.

— А, например, слухи об Александре Федоровне и ее связях с Германией вас не смущают? — Витте прошелся по грани с этим вопросом, но Макаров уже показал, что зря не болтает, так что риск был минимален.