Яжмаг вне закона

Стрельба, погони, торги, предъявы, сходки, взятки, стрелки, трупы, инвалиды, договорняки, суды, отмазки, самосуды… Короче, ад адский…

На выходе вместо двухсот с чем-то по счётчику я оставил пятихатку с учётом доплаты за две «Балтики». Водитель пытался всучить мне свой номер телефона, типа «маякни, если вдруг чё!», но, пока я придумывал вескую причину для отказа, его визитку забрала моя спутница. Судя по её круглым глазам, она искренне поверила во всё, что слышала. Котодемон, греясь у неё на коленях, тихо похихикивал себе в кулачок. Уж он-то отлично разбирался в мужском трёпе, сам такой.

– Заячий остров, выход к Петропавловской крепости, тут целый музейный комплекс, – объяснил я, помогая Нонне покинуть такси и беря её под локоток. – Очень рекомендую посмотреть. Вам будет интересно. Фамильяр проследит, чтобы вы не заблудились.

– Как можно?! – Я картинно схватился рукой за сердце и нежно поцеловал её ручку. – Просто у меня деловая встреча на пять минут, а потом я вновь ваш.

И почему-то этот глупый вопрос поставил меня в тупик. Я запнулся, не зная, как перевести это в шутку, потому что Нонна ждала вполне серьёзного ответа. Положение спас мой демон, увеличившийся в рост мейн-куна и натянувший поводок. Правнучка архангела, опомнившись, была вынуждена поспешить за ним, что дало мне возможность радушно помахать им вслед и быстренько уйти подальше.

В том сообщении, что я получил от Фимы, было чётко обозначено: «Встреча с тринадцати до четырнадцати, Петропавловка, камера пыток. Один на один. Все вопросы на месте». И поверьте, у меня не было ощущения, что мой тосненский друг так хочет меня видеть на плахе или дыбе, что предложил провести рандеву именно в этом жутковатом месте.

«История телесных наказаний в России XVII–XVIII веков», – гласил небольшой баннер или здоровенный плакат на входе.

Я сверился с часами, купил билет в кассе, хотя в иное время наколдовал бы его или вообще прошёл бесплатно, отведя глаза кассиру. Но сейчас даже такое скромное колдунство было чревато малоприятными последствиями, поэтому не стоит зря дразнить гусей. В смысле одного лысого гуся с топором на плече, ну вы поняли…

Внутри помещения царил полумрак, в разных концах комнаты подсвечивались лампами страшные атрибуты заплечных дел мастера, как то: колодки, цепи, кнуты, розги, кандалы и всяческие острые металлические предметы крайне нерадостного назначения. На лавках и дыбе располагались манекены: жертвы пыток, дьячок, записывающий показания несчастных, и, разумеется, сам палач, в красной рубахе с рукавами, закатанными почти до плеч, с всклокоченной бородой и забрызганными кровью кулаками.

Всё это в целом, учитывая заунывную музыку с имитацией отдалённых вскриков боли и свиста кнута, создавало весьма гнетущую атмосферу.