Что я без тебя…

Так вот, оказывается, куда подевались все слуги! Вместо того чтобы заниматься делом, песни поют! Развлекают Шерри! Стивен в бешенстве бросился в кухню и буквально остолбенел на пороге при виде открывшегося ему зрелища.

Пятьдесят слуг, все в униформе, выстроились пятью рядами перед Шерри и старым Ходжкином. Согласно строгой, освященной веками иерархии, в первом ряду должны были находиться старший дворецкий и управляющий. Но Шерри не имела понятия об иерархии, и в первом ряду оказались те, кто умел хорошо петь. Бедный Кольфакс, исполненный величия старший дворецкий, стоял в заднем ряду между прачкой и горничной, в то время как его главному сопернику в борьбе за первенство – камердинеру хозяина Дэмсону удалось занять место в первом ряду. А Дэмсон, всегда напыщенный и надменный, изображавший из себя джентльмена и редко снисходивший до разговора с кем-либо, кроме хозяина, стоял рядом с лакеем, обняв его за плечо, и оба с упоением пели, склонив друг к другу головы и возведя глаза к потолку.

Даже при самом пылком воображении трудно было представить себе картину более невероятную. Стивен словно прирос к месту, слушая, как грумы, привратники и лакеи в ливреях в лучших демократических традициях распевают вместе с горничными, прачками и судомойками, а управляет ими согбенный старик, помощник дворецкого, и при этом так размахивает руками, словно дирижирует хором.

Ошеломленный, Стивен не сразу понял, что у Дэмсона, лакея и еще некоторых слуг приятные голоса и что это представление на кухне увлекло его гораздо больше, чем спектакль в театре."

"Размышляя, почему вдруг они распевают рождественские песни в разгар весны, Стивен неожиданно услышал голос Шерри, высокий и удивительно красивый, присоединившийся к тенорам и баритонам, и у него перехватило дыхание. В некоторых местах приходилось брать низкие ноты, и Шерри делала это с веселой беспечностью, вызывая улыбку у всех остальных, и тут же без всяких усилий переходила на самые высокие, и ее дивный голос, звеня и переливаясь, уносился далеко за пределы кухни.

Когда песня кончилась, мальчик-слуга лет семи вышел вперед, протянул девушке свою забинтованную руку и, застенчиво улыбнувшись, сказал:

– Спойте еще одну веселую песенку, мэм, тогда у меня рука перестанет болеть.