Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Эй, а посуду за тобой я должна мыть? Может, тебе еще и шнурки погладить? — неслось ему вслед, и он понял, что Марина все-таки решила остаться дома, принять “смотрельцев”.
От Геры Масюнина пахло перегаром. Он объяснил, что перебрал накануне вечером и пришлось с утра опохмелиться спиртяшкой.
— Но ты не думай, я отлично соображаю, — утешил он Арсеньева, — зуб даю, тут серия. Это тебе, конечно, не Чикатило, но тоже интересный экземпляр. Короче, жди следующей жертвы с накрашенными губами. И вот что я тебе еще скажу, майор. Он аккуратист, чистюля. Он любит порядок. Видишь, не поленился пластыри отодрать и вообще придал барышне товарный вид, прежде чем бросить в воду.
Арсеньев глядел на молодую утопленницу и уже без всяких комментариев видел, что Гера прав. Те же полосы на запястьях и вокруг рта, те же царапины на крыльях носа.
— Но ты не обольщайся, Санек, достоверных признаков насильственной смерти я писать не стану. Нету их. Если я внесу в протокол содранные волоски на запястьях и прочую косметику, мне скажут, что это у меня глюки на почве белой горячки. Была бы сперма, тогда да.
— Погоди, ты же сказал — изнасилование.
— Ага, — оскалился Гена, — характерные царапины на внутренней поверхности бедер и прочие феньки, все, как положено.
— Может, оно все так и было? — тихо спросил Арсеньев.
— М-мм, — грустно промычал Гена и прикоснулся пальцем к блестящим кроваво-красным губам утопленницы.
Психиатр Валентин Филиппович Сацевич, лечащий врач Рязанцевой, отлично помнил, что последним навещал больную не кто иной, как ее муж.

















