Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

 — К тому же я своими глазами видел следы пластыря на запястьях и вокруг рта и помаду на губах. Не могла она самой себе, мертвая, накрасить губы.

— Почему мертвая? Может, еще живая, — усмехнулся Хабаров, — мало ли какие у нее были привычки? Может, американцу это так сильно нравилось, что он ее попросил?

— Да нет же, нет! Она была уже мертвая, когда убийца отодрал пластырь. И со вторым трупом, между прочим, такая же история. Сначала изнасиловал, убил, а потом как бы привел в порядок, понимаете?

— Что, у Бриттена тоже следы изнасилования, удушения и губы накрашены? — подполковник изобразил на лице комический испуг.

— Да нет, я имею в виду утопленницу.

— При чем здесь утопленница? — шепотом закричал подполковник. — Какая, к едрене фене, утопленница? Наркоманка, проститутка с сифилисом! Сколько таких вылавливают из водоемов в Москве и Московской области, знаешь? Несчастный случай или суицид, другой округ, все другое, все! Мы расследуем двойное убийство, Саша, на нас лежит огромная ответственность. Это политика, это деньги, это международные отношения, а ты лезешь со своей утопленницей.

Тьфу на тебя, Арсеньев! — подполковник нервничал всерьез. Он вспотел, и несколько длинных прядей, прикрывавших лысину, свалились набок.

— Но ведь много же общего, Василий Павлович.

— Что, у утопленницы обнаружены огнестрельные ранения?

— Ой, ладно, хватит, Саша, я устал от тебя, честное слово.

— Изнасилование… — неуверенно возразил Арсеньев.

— Какое изнасилование? Мужчина и женщина ночь провели в одной постели. Как ты думаешь, они там обсуждали перспективы российско-американских культурных связей? Или предстоящую пресс-конференцию? Или составляли тезисы для речи господина Рязанцева?

— Нет, я понимаю, но серология показала…

— Ничего она не показала.

Кроме Томаса Бриттена, никто к убитой не прикасался. И все, хватит об этом. Я тебя умоляю, Арсеньев, займись ты делом, наконец. В кои это веки доверили что-то серьезное.

— Ну хорошо, хорошо, я понял. Никакой связи с утопленницей нет. Серии здесь быть не может. Но, извините, не могла Кравцова оказывать сопротивление Бриттену! А на бедрах характерные ссадины…

— Наивный ты человек, Саня, — вздохнул Василий Павлович, — в этом деле у всех вкусы разные, мало ли как ей нравилось, как ему… Некоторые во время этого дела наручники надевают, намордники, кусаются, царапаются, чтобы словить дополнительный нездоровый кайф.

Любовь, товарищ майор, штука сложная. Ты же над ними свечку не держал.

Подполковник откашлялся, приблизил лицо к стеклу открытого окна, критически оглядел свое смутное отражение.

— У такого крупного политика, как Рязанцев, хватает врагов и завистников.