Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ничего, Женечка, если тебе от этого легче, можешь кричать на меня сколько угодно. А костюм я сниму, у меня есть во что переодеться. Ты бы сразу сказал.

— Иди. Это не важно. Нет, погоди, ты что, переселилась сюда? Ты приехала с вещами?

— Ну да… — она густо покраснела и опять принялась дергать язычок молнии. — Я решила, что рядом с тобой в трудную минуту должен находиться близкий человек. Кто же, если не я? Так было многие годы. Это уже что-то вроде семейной традиции, правда? Стоит ли ее нарушать? — улыбка исказила ее лицо, как судорога, на лбу блеснули капельки пота.

— Где же ты спишь? — спросил он, брезгливо морщась и не зная, кто сейчас ему гаже — он сам или несчастная толстуха.

— Дом большой, двенадцать комнат… На третьем этаже, рядом с комнатой Веры Григорьевны. Тем более что у нее внук заболел, она отпросилась на несколько дней. Кто-то ведь должен ее заменить, прибрать, приготовить, правда?

— Правда, правда… Скажи, а почему ты отказалась помочь милиции в Викиной квартире?

— Ох, Женечка, не спрашивай, — она замотала головой, мощные плечи затряслись, она закрыла лицо руками и забормотала:

— Я была в таком состоянии, я пережила сильнейшее нервное потрясение.

Как я могла вместе с ними рыться в ее вещах, когда она еще не остыла! Женечка, давай мы с тобой пока не будем говорить об этом кошмаре? Пожалуйста, мне очень тяжело, очень, все до сих пор так и стоит перед глазами.

— Что именно? — спросил он чуть слышно и сам не заметил, как подскочил к ней и вцепился в ее руку. — Что ты увидела, когда вошла в спальню? Они лежали в одной постели?

— Да. Они были вместе.

— Ты раньше знала об этом? Глаза ее заметались, дыхание участилось.

— Женечка, я прошу тебя, только не сейчас, — она уткнулась лицом в его плечо и глухо всхлипнула:

— Ее ведь больше нет, правда? Может, лучше вообще забыть об этом, как о страшном сне?

У Рязанцева закружилась голова. Он продолжал стоять, вцепившись в пухлую руку Светки Лисовой и чувствуя плечом ее судорожные влажные всхлипы. Прямо перед его глазами висела на стене картина, абстрактная композиция, состоящая из разноцветных кубиков и ромбов. Фигуры стали стремительно перемещаться, как стеклышки в волшебном фонаре, и вдруг сложились в нечто ясное, вполне конкретное.

Игрушечная пестрота пляжа, дымчатое, в мелкой ряби, море. Он услышал запах йода и лаванды, увидел немолодого полноватого мужчину в тугих синих плавках. Мужчина стоял на коленях и со стороны выглядел нелепо, почти непристойно. Жмурясь и постанывая, он натирал миндальным маслом от солнечных ожогов тело юной, изумительно красивой женщины. Она лежала навзничь на соломенной циновке. Глаза ее были закрыты.