Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Я пришла в квартиру, когда все уже было кончено, — надменно заявила Лисова и уселась в кресло. — Все, что я могла вам сообщить, я уже сообщила.

— Ну хорошо, хорошо, — улыбнулся Арсеньев, — скажите, месяц назад Виктория Павловна покупала машину “Фольксваген-гольф” цвета мокрого асфальта?

— Она без конца что-то покупала машины, шубы, драгоценности, тряпки, — сердито проворчала Лисова и отвернулась.

— Машину она покупала? — повторил Арсеньев.

— То есть как — не знаете? Это ведь достаточно серьезная покупка.

— У нее была машина.

— Может, и десять. Я понятия не имею. Я никогда не заглядывала в гараж.

Видела всего одну, бирюзового цвета. В марках я не разбираюсь.

— Да, совершенно верно, Виктория Павловна ездила на бирюзовой “Хонде”, — кивнул Арсеньев, — но месяц назад она купила вторую машину, “Фольксваген-гольф”, цвета мокрого асфальта.

— Нет, — Лисова помотала головой, — я про это ничего не знаю. Шубу я видела, а машину нет.

— Так, погодите, а когда она купила новую шубу?

— Недавно. Недели две назад. Я запомнила потому, что она полдня при мне разгуливала в ней по квартире, крутилась перед зеркалом.

— Ну ладно, — вздохнул Арсеньев, — вы не могли бы вспомнить, кто в последнее время приходил к Кравцовой в гости?

— Да у нее постоянно толклись люди.

Мне они не представлялись. А последним приходил этот американец, как вы понимаете, — она многозначительно поджала губы и добавила чуть слышно:

— Пришел и остался навечно.

— Вы видите в этом нечто символическое?

— Ничего я в этом не вижу, кроме грязного разврата.

— Вы хотите сказать, они оба получили по заслугам? — вкрадчиво уточнил Арсеньев.

— У вас есть санкция на допрос? — быстро спросила Лисова, и лицо ее покрылось пятнами.

— А, что, беседовать с вами возможно только при наличии официального документа? Светлана Анатольевна, чем объяснить такую враждебность? Вы понимаете, что произошло убийство, и я общаюсь с вами, задаю вопросы вовсе не для собственного удовольствия. Санкции у меня с собой нет. Но у вас дома, в вашем почтовом ящике, лежит официальная повестка, на которую вы никак не откликнулись. Если хотите, я могу сейчас позвонить в прокуратуру…

— Не надо, — перебила она и вскинула руку, — я понимаю, что веду себя не правильно, с вашей точки зрения.

Но поймите и вы меня. Мне пришлось пережить тяжелое нервное потрясение. Это во-первых. Во-вторых, я не привыкла сплетничать. Так уж я воспитана. Не умею рассказывать посторонним ни о своей, ни о чужой личной жизни.

— Это замечательное качество, — кивнул Арсеньев, — оно, безусловно, заслуживает уважения. Но, еще раз повторяю, речь идет об убийстве. И нам не обойтись без вашей помощи. Скажите, когда собирались гости, здесь, или у Кравцовой, кто обычно снимал на любительскую камеру?

— Феликс.