Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Купила у кладбищенских ворот букет свежих васильков, посидела на скамеечке, потом протерла тряпкой памятник, вырвала несколько сорняков, поставила цветы в банку с водой. Стало немного легче. Хватило сил вернуться на стоянку за машиной, доехать до дома и даже уснуть, правда, с валерьянкой и пустырником.

На следующий день она принялась восстанавливать потерянную записную книжку, составила список неотложных дел и звонков, вечером вместе с Женей отправилась на важную презентацию, потом был банкет, вернулись они часа в два ночи.

Утром, открыв ящик комода, в котором лежало ее нижнее белье, она привычно сунула руку, чтобы достать чистое, и вдруг почувствовала под пальцами нечто влажное, мягкое, скользкое.

Это был вялый букет васильков. Она еле сдержалась, чтобы не закричать. Все в доме еще спали, она завернула букет в какую-то газету, выкинула его, долго стояла под горячим душем, пытаясь унять дрожь.

— Мама, я забыл сказать, тебе звонила какая-то Люба, — сообщил за завтраком старший сын.

— Кто? — вскрикнула Галина Дмитриевна.

— Люба… Погоди, я записал, — он сбегал в прихожую к телефонному столику и вернулся с клочком бумаги, — вот, Гордиенко Люба.

Она просила передать, что очень тебя ждет.

— Где? — выдохнула Галина Дмитриевна.

— Она сказала, ты знаешь, где.

— Странный. Глухой, как из могилы, — ответил сын.

С тех пор Люба Гордиенко уже не покидала ее и все звала к себе. Голос слышала не только Галина Дмитриевна, но и другие. Никому не приходило в голову спросить, кто такая Люба Гордиенко. Дети и муж просто звали Галину Дмитриевну к телефону или передавали, что звонила некая Люба.

Голос звучал в телефонной трубке, отдавался эхом на лестнице, когда падала на кафель связка ключей, журчал вместе с водой, льющейся в ванную, прорывался сквозь слои обычного звукового фона и никогда не затихал.

Любе было одиноко, ей хотелось поговорить.

Иногда голос звучал глухо и низко, как тот, телефонный, иногда становился высоким и чистым, похожим на голос живой Любы, двенадцатилетней девочки. Галина Дмитриевна понимала, что это называется звуковыми галлюцинациями. Человек, умерший почти сорок лет назад, не может с ней сейчас беседовать и звать к себе.

Она знала, что тяжело больна, и считала это слишком мягким наказанием для себя.

Вероятно, умереть от горсти таблеток тоже было для нее слишком просто, поэтому не ничего получилось. Светка спала в соседней комнате, проснулась от дурного предчувствия, растрясла, заставила пить воду с марганцовкой.

Галина Дмитриевна не помнила, как пила таблетки, ей казалось, это была всего лишь валерьянка. Но Светка держала в руке пустой пузырек от диазепама.

Прежде у нее уже случались провалы памяти. Она стала замечать, что забывает самые простые вещи.