Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

У вас в Америке в подобных ситуациях идут к психоаналитику, платят деньги и вываливают всю грязь, которая накопилась в душе. У нас это пока не принято.

— Да, конечно, — промямлила Маша сквозь зевоту.

— Знаете, это ужасное чувство, когда человек, которому ты верил, который был для тебя всем, в каком-то смысле даже твоим вторым “я”, вдруг оказывается предателем. Я постоянно ловлю себя на том, что пытаюсь ей что-то доказать, мысленно обращаюсь к ней и все время жду от нее ответа, оправданий, объяснений. Это ведь кошмар, от этого можно с ума сойти.

Они уже пересекли Кольцевую дорогу.

Стемнело. Огни выхватывали из мрака его несчастное лицо. Несколько раз он едва не выезжал на встречную полосу. Визжали тормоза, сигналили машины, он вел свой “Мерседес” так нервно и беспомощно, что Маше стало страшно.

— С вами все в порядке? — спросила она, когда он едва не задел бампером фонарный столб на повороте.

— Дурацкое выражение! — вскрикнул он, и машина вновь неприятно вильнула. — Я рассказываю, как мне худо, а вы спрашиваете, все ли со мной о'кей.

— Извините, я имела в виду другое. Просто если вы себя плохо чувствуете, я могу сесть за руль.

— Не надо извиняться. И не надо садиться за руль. Мы уже совсем близко. Если вы поведете машину, мне придется объяснять вам дорогу. Мне предстоит тяжелый, ответственный разговор с этим майором, я должен успокоиться, хорошо соображать, а для этого мне необходимо выговориться, я не могу так долго все это держать в себе.

— Да, конечно, я понимаю, — смиренно кивнула Маша и потуже затянула ремень безопасности.

— Ничего вы не понимаете, — он помотал головой и потянулся за сигаретами, — мне ужасно худо, мне даже не с кем поговорить о том, что произошло.

Куча людей вокруг, и все чужие, в лучшем случае равнодушные. Знаете, нормальное отношение одного человека к другому — это плохо скрываемое безразличие. Все остальное — патология, со знаком плюс или минус. Любое излишнее внимание должно настораживать. Я постоянно попадаю в эту ловушку. Мне кажется, если ко мне относятся хорошо, то вовсе не потому, что от меня чего-то хотят получить, а потому, что я заслуживаю этого, я такой замечательный, знаменитый. Самой страшной и коварной ловушкой была Вика. Она буквально обволакивала меня собой. Как осьминог выпускает чернильное облако, так она умела выпускать мягкий, нежный туман, такой, знаете, теплый, розовый, ароматный. Она умела использовать людей. Пресс-центр она превратила в свою свиту, все, от заместителя до редактора, стали мальчиками и девочками у нее на побегушках.

— Неужели? — удивилась Маша. — Я была в пресс-центре, со всеми познакомилась. Мне сложно представить Татьяну Лысенко, Вадима Серебрякова и тем более Феликса Нечаева в роли мальчиков и девочек на побегушках.