Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Скажите, что вам известно о моей жене?

— Ее зовут Галина Дмитриевна, она кандидат исторических наук, вы женаты двадцать пять лет, у вас два взрослых сына.

— Перестаньте, — он поморщился и раздраженно махнул рукой, — некогда заниматься ерундой, майор заждался, он сидит у меня дома с шести часов. Вы наверняка знаете, что моя жена находится сейчас здесь, а не в Венеции, лежит в частной клинике.

— В деревне Язвищи? В нескольких километрах от вашего дома? — тихо уточнила Маша.

— Совершенно верно. Она трижды пыталась покончить с собой. Она тяжело больна, какой-то сложный психоз.

Неизлечимый. Это пока все. Остальное я буду рассказывать вам и майору одновременно. Не люблю повторяться.

Оказавшись в машине, Маша не заметила, как опять задремала. Проснулась она уже у ворот гаража.

— Я понимаю, что вы очень устали, но прошу вас не спать, когда я буду разговаривать с майором милиции, — проворчал Рязанцев, открывая дверцу с ее стороны.

— Хорошо, я не буду. Извините.

Арсеньев так и не удостоился ни чая, ни кофе. Светлана Анатольевна заявила, что страшно устала и разговаривать больше не в силах.

— Я и так рассказала вам слишком много, но вы все поняли не правильно.

Теперь мне надо отдохнуть. Думаю, Евгений Николаевич должен скоро подъехать.

— Да, я дождусь его, — кивнул Арсеньев, — вы можете пойти к себе.

— Нет, я, конечно, поднимусь к себе на пару минут, но сразу вернусь. Я не могу оставить чужого человека одного здесь на веранде. Это не в моих правилах. Я отвечаю за все в этом доме, а санкции на обыск у вас пока нет.

Саня никак не отреагировал на эту ее реплику, молча достал из сумки свой потрепанный ежедневник и принялся его листать.

Лисова царственно удалилась, но вскоре вернулась, держа в руках толстую книгу в мягкой пестрой обложке, уселась в кресло.

Краем глаза он заметил, что Светлана Анатольевна читает не какой-нибудь современный дамский роман или детектив, а старую английскую классику, “Джен Эйр” Шарлотты Бронте.

«Вот тебе, кстати, живая иллюстрация к твоим умным мыслям по поводу скудости чувств, — усмехнулся про себя Арсеньев, искоса поглядывая на ее внушительную фигуру в кресле, — тут все наоборот, переизбыток чувств, богатство и глубина. Потрясающая, прямо-таки лебяжья верность.

Мадам Лисова, а точнее мадемуазель, двадцать пять лет любит единственного мужчину, причем без всякой надежды на взаимность. Неужели ей не надоело, ни разу за эти годы не стало обидно или хотя бы просто скучно?»

Светлана Анатольевна лизнула пальцы, перевернула страницу. Нитка жемчуга, покоившаяся на ее мощной груди, медленно поднималась и опускалась в ритме ровного дыхания. Она успела стереть разводы туши, причесаться, подкрасить губы и в полной боевой готовности ждала своего лысеющего идола.