Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Там вроде было окно?

— Она пыталась выброситься, и опять рядом оказалась Лисова, которая ее спасла, и опять ваша жена все отрицала?

— Нет! — рявкнул Рязанцев. — Я снял ее с подоконника, я спас ее, и она ничего не отрицала.

— Все натуральное: и борода, и бакенбарды. У меня волосы на лице растут со страшной скоростью. Вернусь в Москву, сбрею, — Всеволод Сергеевич Кумарин наклонился и поднял с земли Христофора, посадил его к себе на ладонь. — Вы даже спасибо не сказали, — заметил он и почесал котенка за ухом.

— Спасибо, — усмехнулся Григорьев, — это было мило и остроумно.

Я оценил вашу заботу. А борода вам идет. Бакенбарды — это, конечно, чересчур, а бороду, может, стоит сохранить.

— В ваших советах не нуждаюсь, — проворчал Кумарин, — у нас очень мало времени. Эта наша встреча — глупость, бессмысленный риск, и чем скорей мы разойдемся, тем лучше для нас обоих.

— Да, я понимаю, — смиренно кивнул Григорьев, — но зачем же было самому беспокоиться, рисковать? Есть же люди…

— Затем, что на этот раз все чрезвычайно серьезно, — перебил Кумарин, — чем меньше будет привлечено людей, тем лучше.

Цепочка должна быть короткой, самой короткой. Я, вы, ваша дочь. Все.

— При чем здесь моя дочь? Вы обещали, что никогда ее не тронете, — Григорьев взял у него Христофора и пустил на травку.

— Да, обещал, — Кумарин снял несколько белых шерстинок со своего серого летнего пальто, — но сейчас нет другого выхода ни у меня, ни у вас. И у нее, кстати, тоже. Для того чтобы решить проблему, надо совсем немного, надо только доказать, что покойный Бриттен был Колокол. Я нарочно сообщил вам заранее, чтобы у вас было время подумать.

— Это невозможно. Никто не поверит. Бриттен не имел доступа к секретной информации. Ни к стратегической, ни к агентурной, ни к какой, — Григорьев достал сигареты.

— Не вздумайте здесь курить, — прошипел Кумарин и вырвал у него пачку. — Вы что, с ума сошли? Здесь запрещено, это привлечет внимание.

Никогда еще Андрей Евгеньевич не видел его в таком состоянии. За семнадцать лет они встречались всего дважды. Кумарин вернулся в Москву из Вашингтона в восемьдесят четвертом, когда стало ясно, что Григорьев сбежал к американцам.

После такого скандала он не мог оставаться на посту резидента. На некоторое время ему пришлось уйти на преподавательскую работу, он читал лекции в Академии КГБ. Потом, после смерти Андропова, стал потихоньку расправлять крылья. В кадровой чехарде поменял несколько руководящих должностей, возглавлял какие-то комиссии, комитеты, подкомитеты, немного поиграл в публичную политику, к девяносто второму легко просочился в финансовые структуры и окончательно растворился там.