Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

А главное, она не пыталась убежать, словно ждала продолжения разговора.

— Так когда ты в последний раз видела Катьку? — уточнил Арсеньев.

— Я ж грю, вчера или позавчера, ну че ты привязался? Не помню. Ее снял мужчинка культурный, она с ним уехала, и все. Катька умная, она лишь бы с кем не поедет. Если б их там двое было, тогда да.

— Там — это в “Фольксвагене”?

— Ну да, я ж грю, ты глухой, что ли? Обычно такие девки орут, пытаются убежать, а если видят, что деться некуда, начинают истерить, канючить, предлагать себя в качестве взятки, чтобы отпустили, пугать своими сутенерами, знакомой братвой, которая противным козлам-мусорам все кишки выпустит, или рассказывают, что дома двое деток малолетних, мама парализованная.

Эта лишь пугнула мифическими “пацанами”, но как-то совсем неохотно, неубедительно, по инерции. Могла запросто удрать, Арсеньев не держал ее, однако стояла.

Саня успел привыкнуть к темноте, и его поразило выражение, застывшее на ее размалеванном отечном лице: абсолютное мертвое безразличие. Словно ей все равно и ничего не страшно. Словно она уже умерла, стала неуязвима и смотрит на себя, на черную ночную трассу, на проезжающие машины, на разных мужчинок и пацанов в этих машинах, на него, майора милиции, откуда-то из безопасного далека.

— Хочешь, покажу фотографии той, которую нашли в Бездонке? — тихо предложил Саня.

— А че это мне на нее смотреть? Я, что ли, дохлых девок не видела? Не люблю я на это смотреть, — забормотала она, вяло перебирая босыми ногами, как загнанная лошадь, — да и темно здесь, ни хрена не видно, думаешь, под это дело в машину меня заманить, нашел дуру, я в ментовскую ни за что не поеду, я знаю, какие вы там субботники устраиваете для девчонок.

Продолжая ворчать, она полезла в свою сумку и вытащила маленький карманный фонарик. Вспыхнул тонкий яркий луч и тут же погас.

— Зачем тебе фонарик? — удивился Саня.

— Я ночами работаю, — огрызнулась девка. — Ну давай, че резину тянешь, показывай свои фотки, холодно, блин. Нет, погоди, дай сначала сигаретку.

Саня угостил ее, закурил сам, вытащил из кармана конверт.

– На-ка, свети мне, — девушка протянула ему фонарик и взяла снимки.

Через мгновение послышался какой-то странный тонкий звук, и Сане сначала показалась, что где-то вдали воет побитая собака, маленькая собачонка, бездомная и беспомощная.

Только когда проститутка стала медленно оседать на землю, он понял, что это она воет и звук исходит откуда-то из глубины, из живота.

— Катька, сволочь, что ж ты такое сделала, а? — спросила она, обращаясь к стопке снимков, которые тряслись в ее руке. — Что ж ты такое натворила, гадина, паскуда, Катюха моя, Катенька, у-уу… — невнятное бормотание опять вылилось в тихий жалобный вой.