Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Володя на руках перенес Наташу на заднее сиденье, кое-как они вдвоем ее уложили, и Володя почувствовал, что изо рта фельдшерицы крепко разит перегаром.

– Ну говори, что делать? – крикнул он ей в самое ухо.

– Не ори! – огрызнулась Пантелеевна. – Спирт или водка есть у тебя? Для дезинфекции надо!

– Была водка, да ты ее всю вылакала, старая алкоголичка! – тихо и зло прохрипел Володя.

– Кто, я алкоголичка? Я?! Да еще старая?! Ну спасибо, век тебе этих слов не забуду! – Пантелеевна покраснела до слез. – Ну хлебнула немного, чтоб не простудиться, там и было-то всего в поллитровке на пару глотков.

– Там была полная бутылка! – рявкнул в ответ Володя.

– Дура, что делать, говори? Ты фельдшер! Хоть и пьяная в дым, но все-таки фельдшер. Соображай, пожалуйста, Пантелеевна, миленькая, очень тебя прошу, помоги!

От Наташиных криков у Володи все сжималось и болело внутри, ему хотелось зажать уши и убежать.

– На дне сумки одеколон «Красный мак», – успела произнести Наташа и опять зашлась жалобным звериным стоном.

Она знала, что рожать больно, и все равно ждала этого события как праздника. Восемь месяцев беременности, таинственный, уютный кусок жизни, когда особенно крепок и сладок сон, совсем другой вкус у еды, у воздуха, и все запахи вокруг становятся гуще, а краски ярче, эти восемь месяцев счастливого ожидания никак не могли закончиться такой чудовищной болью.

Она уже не слышала грохота ливня и воя ветра, боль захватила ее целиком, и ничего другого не осталось.

– Что теперь? – донесся до нее испуганный голос Володи, когда отпустила очередная схватка.

– Ничего. Теперь только ждать, – ответила ему Пантелеевна, – или вот, возьми пока, посмотри там, какие есть чистые тряпки.

Она говорила, там халат, бельишко. Наталья! Ты давай не кричи так, воздух у ребенка отнимаешь. Дыши, как собака на жаре, неглубоко и часто. Отдыхай, когда схватка отпускает. Расслабляйся.

– Володя... там сумка клеенчатая синяя, в ней одеяльце, пеленки, чепчик... – невнятно простонала Наташа.

– Чепчик! – рявкнула Пантелеевна. – Ты лучше подумай, чем пуповину перевязывать...

Но Наташа уже ни о чем не могла думать. Было так больно, что сыпались искры из глаз.

Неизвестно, сколько прошло времени. Ливень кончился, выглянуло солнце. Так и не проехала мимо ни одна машина.

Наташа то слышала Пантелеевну и Володю, то не слышала, оглушенная очередным приливом боли. Когда она ясно поняла, что сейчас совсем умрет, ей прямо в мозг врезался очередной приказ фельдшерицы. Сначала нельзя было тужиться. Потом, наоборот, надо, изо всех сил.

Боль стихла. До нее доносился слабый, жалобный монотонный писк.

– Мальчик! – прокричала над ней Пантелеевна. – Синенький, маленький, недоношенный, два с половиной кило, не больше. Но ничего, потом доберет свой вес. На вот, посмотри.