Кащей. Трилогия

Кащей оторвал фотографию, надеясь прочитать что-нибудь на обороте помимо названия фирмы-производителя фотобумаги.

— Это не то, — только и успел он сказать, прежде чем фотография рассыпалась в его руках. Кащей вздохнул.

Запись велась на алмазные диски с плотностью практически на атомном уровне, что позволяло хранить ее длительное время, но требовало дешифратор дли извлечения и расшифровки записанного. Обработанные сохраняющим составом диски хранились вечно, чего нельзя было сказать о записывающей и читающей аппаратуре. Отсутствие необходимого электричества, как и недолговечность самой аппаратуры ставили на пути к знаниям непреодолимый заслон.

Кащей, бормоча что-то нелестное по адресу инженеров, убрал диски в боксы, закрыл сейф (никелевый, продержится не меньше алмазов), набрал свой собственный код — старый предусмотрительно был накарябан умирающими специалистами на крашеной дверце сейфа, и, бросив прощальный взгляд на остатки своей фотографии, вышел из кабинета. Воспоминания воспоминаниями, но и про основную задачу забывать не стоит. Кащей хихикнул. Совсем недавно он утверждал, что ничего не знает о запрещенном мире, а, оказывается, он здесь жил, вероятно, даже родился.

Вот сюрприз!

«Так, что ж выходит, я и сам запрещенный?» — внезапно подумал он. И расхохотался.

На втором этаже располагались лаборатории. У каждой двери висели таблички с именами ученых и лаборантов, но не стоило и надеяться, что среди общих надписей попадется строчка «Ученый первой степени Кащей Бессмертный». Так нарекли его в том мире, а настоящее имя осталось похороненным в глубинах далекого прошлого. Он внимательно читал и перечитывал имена и должности, надеясь, что при чтении ТОГО САМОГО имени подсознание среагирует, но напрасно.

Лаборатории были полны столов и стульев, повсюду стояли знакомые тарелки на подставках, но вместо яблок были золотые кольца. И ни одна тарелка не показывала ровным счетом ничего. Сквозь дно изредка проскакивали фоновые помехи да простреливали яркие полосы.

— Рогатые четырехногие! — ругнулся он. — Не могли оставить одну исправную модель!

Соседняя лаборатория была пуста. Два кресла, следы от защитного поля, полукругом отгораживавшего сидевших от помоста, на котором что-то происходило.

Чем-то оно наблюдателям не нравилось, иначе они не стали бы так прочно отгораживаться, а то, что находилось внутри, не расцарапало бы так безобразно бетонные полы и стены острыми когтищами.

— А потом говорят, откуда монстры в городах… Из лабораторий, откуда же еще?

Многие лаборатории были пусты совершенно — тут ученые экспериментировали с заклинаниями. В других стояли столы, лежали груды истлевших бумаг, и в каждой лаборатории стояли две камеры.