Кащей. Трилогия

…Семьдесят три ковра лежали грудой осколков, когда ему надоело ими сорить и разбрасываться. Решив для разнообразия разбить и другие вещи, он ударил по ряду с разномастными шторами. Звон поднялся, как на колокольне. Шторы изрядно помялись, но не рассыпались.

Луч света в темном царстве.

Оставалось подобрать расцветку по душе. Но черных штор с нашитыми на них золотыми черепушками не было. Пришлось брать, невзирая на расцветки.

Жахнув по витрине рулоном ткани, он открыл путь на свободу, измерил метраж, заскочил на штору и спокойно вылетел из превращенного в невесть что магазина.

Летать в открытом воздушном пространстве оказалось тяжелее обычного. Если простой ковер становился тверже, но все же сохранял некоторую гибкость, то штора пролетела над городом, как фанера над Парижем, то набирая высоту, то резко снижаясь. Ее толщина одновременно играла на руку и создавала лишние проблемы. Настроить ее на точную перпендикулярность ветру не получалось. Антиграв не справлялся с воздушным течением, постоянно лавируя.

Трезор постепенно принимал цвет собственных глаз.

Кащею и самому не нравилась морская качка высоко в небе. Падать тоже высоковато, не на корабле все-таки.

От очередного завихрения штора заскрипела и пошла трещинами. Раздался отвратительный скрежет, треск, штора покрылась сетью трещин, а антиграв с кусочком ткани совсем оторвался! Штора дернулась, снижая скорость. Как он успел развернуться и одной рукой ухватиться за антиграв, а второй подхватить Трезора, Кащей и сам не понял. Лишенная поддержки штора накренилась к земле и, со свистом рассекая воздух, вошла в пьяное пике, выделывая по дороге немыслимые пируэты и фигуры сверхвысшего пилотажа.

— Погас лучик! — вздохнул Кащей.

— Может, мы пойдем пешком? Крыльям больше нет доверья. Что останется от нас при с планетой столкновеньи?

Висеть, ухватившись одной рукой за антиграв, на приличной высоте было крайне неудобно, и Кащей сказал:

— Уговорил! Неправильный мир! Неправильные ковры и неправильные киборги!!! Кстати, ты видишь вон там, ближе к горизонту, темное пятнышко? Это аэродром для вертолетов! Я вижу их вращающиеся лопасти.

— Давай захватим вертолет! И в дождь, и в снег, и вообще в ненастье на нем лететь — такое счастье!

— Как долетим до него, так и прихватим!

— Может, лучше добежим?

Кащей ощутил твердую почву под ногами и отпустил Трезора.

— Долетим! Я нашел нам хороший коврик! — сказал он.

— Где ты здесь его увидел? На деревьях, что ль, растет? — не понял Трезор.

Перед ними был городской парк.

Срубленный у корня двадцатиметровый тополь хорошо держался и не торопился рассыпаться на куски.