Кащей. Трилогия

 — Интересуешься преданиями старины глубокой? Тогда садись, расскажу много интересного.

— Скажи, Бабай, почему тебя так назвали? — спросил вдруг царевич. — Ты не похож на дряхлого, ворчливого старика.

— Дело в том, что в молодости я был довольно свирепым типом. Сам понимаешь, ходить на медведей, имея миролюбивый характер, чревато нехорошими последствиями. За мой нрав местные жители использовали меня в качестве пугалки. Говорили, что вот, дескать, приду темной ночью с мешком на плечах и унесу непослушных детей в темный-темный лес. И называли, чтобы детям было понятнее, Баба-Ягом. Все дети знают, кто такая Яга, и то, что меня сделали ее подобием, мгновенно им объясняло, что будет, если я появлюсь. Но постоянно говорить Баба-Яг было неудобно, потому имя слегка сократили до Баба-Й. Так вот и получилось мое прозвище. Бабай. А то, что ты говорил про старика, — это уже страшилки. Сказки. Но, признаюсь откровенно, мне льстит, что мною пугают чуть ли не по всему свету. Я как детский Кащей. Он тысячник, а я сотник.

— Живая легенда! — уважительно пробормотал Ярослав. А легендарный детский «Кащей» стал рассказывать истории из своей жизни, одну страшнее и увлекательнее другой. Медвежьи шкуры, которыми избушка была завалена чуть ли не по уши, убедительно доказывали, что дед действительно умел не только складно говорить. Ярослав глядел на него и думал, что не зря детей во многих местах пугают его именем. С таким храбрым до безрассудства человеком несложно выйти вдвоем против целой армии и победить ее.

«Но скажите мне кто-нибудь, откуда у крестьянина такая силища и потрясающие познания в военном деле, словно он не простой смертный, а великий полководец?! — думал царевич. — Всех знаменитых воинов я знаю, но про Бабая никогда ничего не слышал! Самоучка? И где?..»

Дед говорил и говорил, и в его чуть хитроватом взгляде туманно читалось, что от него не ускользнули безуспешные потуги Ярослава вычислить, не являлся ли он кем-то большим, чем хочет себя представить. Вносить ясность в мучившую царевича загадку он не хотел, и лишь в перерывах между историями кружками пил сам и поил Ярослава приготовленным им собственноручно необыкновенно вкусным квасом в таких количествах, словно внутри он был гораздо объемистее, чем снаружи.

Аленушка не спускалась, и было неясно, действительно ли она спит или просто хочет побыть в одиночестве. Иванушка был ее единственной родней после трагической смерти родителей, и потеря, возможно, навсегда последней родной души стала для нее тяжелейшим ударом. Часы прокуковали три, когда наверху послышался вскрик и, прервав очередную байку деда, на лестнице показалась Аленушка.

— На улице кто-то есть! — взволнованно сказала она.