Кащей. Трилогия

Трактир, в котором можно было поесть, попить и наломать дров о голову соседа, был заполнен едва наполовину: жители выходили из города прогуляться по полям, сходить к реке и, проголодавшись, заглядывали сюда на огонек.

Владелец трактира совершенно не опасался того, что в случае какой-нибудь войны взявшие город в осаду захватчики разгромят его уютное заведение: есть хотелось всем, в том числе и врагам. К тому же кулинары, знавшие много рецептов, для того чтобы изрядно испортить еду обидчикам и захватчикам, могли устроить немало проблем для тех, кто бряцал перед ними своим оружием по поводу или без оного. Местный повар мог с легкостью подсыпать в еду под видом соли или приправы какую-нибудь гадость замедленного действия, и в самых тяжелых случаях поданный им обед мог стать поминальным по собственной жизни трапезника. В давние времена такое происходило относительно часто, но уже полторы сотни лет захватчики и освободители придерживались неписаного правила: трактир в военное время — это территория, свободная от насильственных действий, где могли мирно собираться представители вражеских армий, и его персонал считался неприкосновенным.

Для большей уверенности в том, что поваров и прочий трактирный люд не будут использовать в качестве засланцев, всемирным соглашением их вывели из подчинения, сделав свободными гражданами мира, и даже не брали с них никаких налогов.

В то же время остальным ремесленникам подобное не разрешалось. Обидно, конечно, но ничего не поделаешь. Зато обиженным да и просто сочувствующим в мирные дни не возбранялось устраивать в трактире дикий погром и разрушать всю мебель в главном зале до основания. Единственное неудобство заключалось в том, что каждому разрушителю приходилось платить за сломанное, но это с лихвой компенсировалось полученными положительными эмоциями во время буйства. В городе специально по такому случаю наладили поточное производство легко и быстро ломающейся деревянной мебели, и заказы от трактиров шли непрерывным потоком.

Местные жители с плохо скрываемым любопытством смотрели на новоприбывших, но ничего не говорили и за занятый гостями большой столик не подсаживались.

Они отчетливо понимали, что сейчас ни у кого из перевязанных бинтами охранников нет желания вступать в дружескую беседу с незнакомыми, пусть даже и доброжелательными людьми.

«Перво-наперво надо бы выяснить, — думал Кащей, поджидая, когда им принесут заказ, — знают ли здесь что-нибудь о таинственном сундуке, открыть который невозможно и ключа от которого как не было, так и нет?»

Отмычки, для того чтобы попасть во дворец, уже не нужно — эту роль с блеском исполнит царевич.