Кремлевские звезды

— При свидетелях напала?

— Посмотри на неё, что она сделала с моей…

— Посмотрю-посмотрю. Значит твоя швабра так Наталью допекла, что она ей врезала? Как-то не верится.

— Да кто ещё швабра! У меня всё записано. Я в ректорат…

— И то, что племянница одна в двухместном номере для аспирантов живёт? Не первый год уже. Написала в письме?

— А у меня уже свидетельские показания имеются. В шапку не соберёшь, мамаша. Я смотрю, общага для тебя, как личная собственность, да? Ну-ну, глупая ты женщина, даже не представляешь, сколько потеряла. Со мной дружить надо было, а ты со мной поссориться решила.

— А ты меня не пугай, пуганная! Мне терять нечего, так что…

— Всем есть, что терять. Так что бумажку свою в ректорат не посылай. Не советую.

Я встаю и направляюсь к двери.

— Мы съезжаем, — киваю я и иду на лестницу.

— Э! Куда это ты намылился?! — кричит она, но я не слушаю, поднимаюсь и подхожу к комнате номер восемнадцать.

Стучу и толкаю дверь. Она оказывается не закрытой. Захожу внутрь и с удивлением смотрю на вскочившую от неожиданности племянницу. Выглядит она действительно не очень. Под левым глазом синий бланш, под носом запёкшаяся кровь, на правой щеке ссадина.

Я смотрю с удивлением.

— Это Наталья тебя? — спрашиваю я.

— Да, — кивает девица и на глазах её наворачиваются слёзы.

Она не отвечает. Да мне и неважно. Я достаю сотенную, кладу на стол и молча выхожу. Спускаюсь по лестнице, беру чемодан и, кивнув Наташке, иду к машине. Пест идёт за нами.

Я усаживаю Наталью на заднее сиденье и поворачиваюсь к нему.

— Егор, Наташка не виновата, — говорит он, — это та манда тупая…

— Я знаю, — прерываю я его. — Мы на несколько дней уедем. Вот тебе деньги, держи. Присмотри квартиру, две даже. Пару-тройку вариантов, ладно? Две однушки недалеко друг от друга и от универа… Одну Наталье, одну себе. Будешь её охранять.

— Не постоянно, не бойся, потом всё обсудим. Давай, Костян, увидимся через недельку.

Я сажусь в машину рядом с Наташкой.

— Меня теперь из универа исключат, — виновато говорит она.

— Не исключат. А что, действительно ты эту мымру отделала?

— Ой уж отделала, врезала разок.

— Она сама виновата, — обиженно говорит Наташка.

— Ну-ка, покажи руку. Болит?

— За что хоть? Хотела выжить тебя из комнаты?

Наташка молчит, отворачивается к окну.

— Ну скажи, — улыбаюсь я. — Ну, Наташ.

— Что? — поворачивается она ко мне.

— За что эта швабра огребла?

— Куда мы едем, домой?

— Ты первая скажи, — смеюсь я. — Говори давай.

— Да, хотела выжить.

— И ты ей за это врезала? Не ври, я не поверю.

— Куда мы едем? — хмурится она.

— Она сказала, что ты козёл и… ну, в общем, ещё там плохие слова разные.

— И ты просто подошла и заткнула её?

— Ну а что, я это выслушивать должна была?

— Ну, что?! Куда мы едем?

Я прижимаю её к себе и целую.