Кремлевские звезды

После этого беру с сиденья проигрыватель «Лилипут-Б», размером чуть больше моей «Соньки» и вставляю кассету в него. Раздаются чарующие звуки голоса Суходоева.

Продемонстрировав аудио-протокол нашего диалога, я беру большой двадцатилитровый полиэтиленовый мешок с химкомбината и кладу в него «дипломат» вместе с деньгами.

— Это, — говорю я, — вещдоки с твоими отпечатками пальцев. — А это звукозапись нашего разговора. Ну, ты понял, да? Понял, плохой лейтенант?

Я чуть подпинываю его носком ботинка.

Он сопит и долго ничего не отвечает, но помолчав, всё-таки говорит:

— Понял-понял. Чего ты хочешь?

— Чего я действительно хочу, так это запинать тебя до полусмерти, а потом бросить в муравейник к термитам или в речку с пираньями или ужасными кандиру. Но в силу врождённого гуманизма, я этого сделать не могу. К сожалению. Поэтому вы два дебила станете моими цепными псами. Чуть что не так, я буду вас пинать по рёбрам. При малейшем неподчинении вы будете харкать кровью и погружаться во тьму и скрежет зубов. Ясно, шавки?

Они молчат и мне приходится легонько пнуть Суходоева, демонстрируя, что к моим словам стоит относиться серьёзнее.

— Ясно, всё ясно, — неохотно подтверждает он.

— А тебе, дебила кусок? — склоняюсь я над Зариповым и отвешиваю ему оплеуху.

— Ясно, — коротко подтверждает он.

— Хорошо. Теперь, Суходоев, жду первого отчёта. От кого ты получил информацию о передаче денег?

— Не слышу, — хмурюсь я. — Ты хочешь испытать свой болевой порог или степень моей жестокости? Игорь.

Игорь Зырянов, не говоря ни слова пинает Суходоева в живот. Тот хрипит и скрючивается на полу пазика.

— Погоди, я скажу-скажу. — стонет он. — От Оксанки…

— Что за Оксанка? — уточняю я. — Кто такая, где работает, как связан, адрес, телефон. Поскорее, пожалуйста. Не заставляй тратить силы, причиняя тебе страдания.

— Опять невеста. Ты реально сраный ловелас и альфонс. Она откуда знает? Как фамилия у неё?

— Игорь, — снова киваю я Зырянову.

— Не надо, не надо! Она дочка вашего технолога, Оксана Казанцева. Она с матерью живёт, та ей и сливает всё просто ради поболтать.

Вот же недержание. Придётся увольнять Ольгу Фёдоровну. Жалко, полезный кадр был, ненадёжный правда…

Автобус съезжает с шоссе и поворачивает на грунтовую дорожку, ведущую в берёзовую рощу, и едет минут десять, а потом останавливается. Ребята вытаскивают пленников наружу.

— Ну что? — спрашиваю я, осматривая окрестности. — Не хочется помирать? Вон красота какая кругом. Вдохните. Воздух какой чистый, напоённый запахами лета. Почувствуйте его сладость и радость жизни. Давай.

Я поворачиваюсь к Круглову и он протягивает мне здоровенную финку.

— Егор, — глаза Суходоева распахиваются. — Не надо, зачем? Мы же всё поняли.