Кремлевские звезды

Временно его разместим во втором доме, в офисе, так сказать, но работы нужно заканчивать как можно скорее.

Платоныч варит кофе и накрывает на стол. Элегантно, как он умеет.

— А где Андрюха? — интересуюсь я.

— К барышне пошёл. У них сейчас очень активно дружба развивается.

— Дело молодое, — улыбаюсь я.

— Это точно, — смеётся Большак, намекая, что и сам-то я ещё не слишком стар, внешне по крайней мере.

— Завтра выдаём первую партию коньяка, — говорит дядя Юра.

— Помню, как же, — киваю я. — У нас же завтра в казино презентация. В лучших традициях капиталистического будущего. Боюсь, как бы Печёнкин не сгорел от неконтролируемого потребления халявы.

— Презентация… А ты сам, Егор, за капитализм или против? — спрашивает Большак. — Не пойму я как-то.

— Я, как ни странно, против коррупции, дядя Юра. И против превращения государства хрен знает во что, в набивание собственных карманов, понимаешь? Вот мы самолёты делаем?

— Делаем, — соглашается он, разливая кофе.

— А потом перестанем. Боинги и Эйрбасы заплатят каким-то типа ответственным лицам и они заявят, что мол наши производства морально устарели и нам дешевле и правильнее их не развивать и не совершенствовать, а закрыть и покупать готовые самолёты за границей. Представляешь?

— С трудом, честно говоря.

— Вот именно, с трудом. Это лишь один из миллиона примеров. Я, естественно, упрощаю, но смысл от этого не меняется. Будем продавать энергоресурсы, а всё остальное купим, у нас же ресурсов дох*я, правда? Прошу извинить за бедность речи. Ну, а когда трубу нам обрежут и обложат санкциями мы что будем делать? Правильно, вот тогда и начнём всё развивать, а пока гром не грянет беспокоиться не о чем. Это я к чему? А к тому, что не хочу снова этот стыд, хочу по-другому. И дело здесь не в том, капитализм или социализм, мы и то и другое так извратим, что любо дорого. У нас так-то ни того, ни другого и не было никогда. Капитализм, конечно, более жизнеспосо…

Я не успеваю закончить мысль, потому что заходит Трыня с совершенно счастливым лицом, так что смущать его апокалиптическими картинами будущего даже совестно становится.

— Как там красавица твоя поживает? — спрашиваю я.

— Нормально, — широко улыбается он.

— Ну, за счастье наших детей! — усмехаюсь я и поднимаю чашку кофе.

На презентацию коньяка я еду на скачковской двадцать первой, потому что моя служебная настолько убитая, что мне приходится раскошелиться на ремонт и восстановление приличного внешнего вида.

Разумеется, оплачиваю весь ремонт я сам, из собственного кармана. Реконструкция проходит в гараже в деревне Красной. Этим занимается Пашка и обещает более-менее приличный результат. Ну а пока моя чёрная волжанка омолаживается, я ношусь на скачковской.