Кровавый Рим. Книги 1-9

 — Ты говорил, что обещал заплатить за нее семь талантов? Зачем же ты это сделал, если готов с такой легкостью с ней расстаться?

— Это была мимолетная прихоть, — сказал Минуций. — Должен сказать, — немного помолчав, продолжал он, — поначалу, за исключением ее необыкновенной красоты, я не заметил главного. Эта девушка по уму и душевным качествам стоит выше своего положения и судьбы. Познакомившись с нею поближе, я понял, что она достойна лучшей участи, чем та, которую уготовил бы ей Волкаций…

— Слышать больше не могу об этом мошеннике! Удивляюсь, как ты столько времени общался с ним? Ведь у него на лбу написано, что он мерзавец!

— Ты прав… Я был слеп, как «андабат».

Но я разделаюсь с ним… Клянусь Дианой Тифатской, уж я отомщу!..

В это время захмелевшие старики вели разговор о предстоящей тяжбе Минуция с кредиторами.

— Представляю, как у них у всех вытянутся лица, когда они узнают, что все городское имущество должника ускользнуло от проскрипции, — посмеивался Секст Лабиен.

Все присутствующие были согласны с тем, что известие об этом вызовет настоящую бурю среди истцов.

Поэтому Минуцию советовали не отказываться от предложения Сертория, который обещал вместе с Лабиеном-младшим привести к преторскому трибуналу десяток-другой солдат с крепкими кулаками, что, по их мнению, будет отнюдь не лишним, потому что во время судоговорения между тяжущимися сторонами случались настоящие драки. Старый закон, значившийся в Двенадцати таблицах, в этом случае не мог защитить ответчика от насилия, если тот оказывался несостоятельным должником — заимодавцы могли заключить его в оковы и даже убить. Хотя в новом законе, принятом по требованию плебеев, кабальное рабство для римских граждан было отменено, на деле с ним мало кто считался.

Вообще долговое законодательство в Риме было очень суровым и запутанным. Многое зависело от справедливости преторов. Порой неправый суд мог в обход закона лишить должника его прав и отдать на полный произвол заимодавца.

Поэтому Секст Лабиен и его друзья-старики настоятельно рекомендовали Минуцию сделать все возможное, чтобы делом его занялся сам претор, а не назначенные им судьи, потому что разбиравший тяжбы между римскими гражданами претор Гай Меммий слыл человеком кристальной честности и справедливости.

Этим последним советом друзей Минуций решил воспользоваться в первую очередь.

От честного Меммия можно было ожидать, что он в соответствии с законом предоставит ответчику тридцать льготных дней. Минуций намеревался использовать эти дни для подготовки к мятежу.

Пиршество продолжалось почти до захода солнца.