Кровавый Рим. Книги 1-9

У обращенных к Формиям ворот (они так и назывались — Формианские) был большой трактир — пристанище для путешественников, которые ненадолго прибывали в гавань по своим делам, чаще всего с тою целью, чтобы устроиться на корабль и продолжить свой путь морем.

Мемнон остановил свой выбор на этом заведении, главным образом потому, что здесь имелась конюшня, в которой можно было оставить лошадей.

Хозяину трактира он представился гражданином Кротона, сказав ему, что он возвращается домой вместе с женой из Анция, где они гостили у своих родственников.

Трактирщик за один денарий в день (плата неслыханная даже по сравнению с квартирной платой в приличных римских инсулах) предложил им «самую уютную и чистую комнату» в своей «гостинице», как он не преминул несколько раз назвать нелепое вместилище трех или четырех десятков крошечных и грязных каморок, в которых решались останавливаться на ночлег только очень неприхотливые люди.

Но Мемнону и Ювентине не приходилось быть слишком разборчивыми. В наличии у них было всего двадцать денариев, не считая трех золотых монет, зашитых в пояске Ювентины, а впереди их ожидала неизвестность — как еще примет их Сальвидиен, да и жив ли он вообще?

К тому же Ювентина, измученная путешествием, едва держалась на ногах.

Ее снова стал бить озноб. Встревоженный Мемнон потребовал от хозяина принести в снятую им комнату жаровню, за которую тут же пришлось уплатить три сестерция, а заказаннный горячий ужин на двоих обошелся в полтора денария.

Трактирщик словно нутром чуял, что эта молодая супружеская пара не будет особенно возмущаться таким бессовестным грабежом.

Мемнон покинул трактир и вошел в город сразу после захода солнца.

К дому Сальвидиена он пробирался в кромешной темноте ночи.

Сальвидиен жил в одном из тихих кварталов Кайеты, где обитали в основном представители зажиточного класса — судовладельцы, торговцы и аргентарии.

Дом его был небольшой, но вполне приличный — с перестилем, двумя триклиниями (летним и зимним) и тремя отдельными комнатами, из которых одна предназначалась для гостей.

Портик дома отличался скромностью, напоминая собой римский осадный навес с двускатной крышей.

Войдя в портик, Мемнон нашел в темноте подставку с лежавшим на ней бронзовым молоточком и постучал им в дверь шестикратным условным стуком.

За дверью послышались осторожные шаги.

— Кто там? — спросил по-гречески негромкий мужской голос.

Раздался звук отодвигаемого засова. Дверь открылась, блеснул свет лампы, и Мемнон шагнул в вестибюль навстречу отступившему перед ним слуге, который поднял повыше горевший светильник, чтобы лучше разглядеть столь позднего гостя.

— Не узнаешь меня? — спросил Мемнон.

Светильник в руке слуги затрепетал.