Кровавый Рим. Книги 1-9

Слышно, Марк Антоний так и рвется в бой, грозится уничтожить все пиратские стоянки на Крите и в Киликии. Что ты на это скажешь?

— По-моему, ты чересчур уж подозрителен, Сальвидиен, — покачал головой Мемнон. — Даже если ты прав, какой вред может нам принести один соглядатай? У тебя будет возможность, если ты окажешь нам гостеприимство, порасспросить об этом римлянине Ювентину. Не думаю, что он будет для нас опасен. Ювентина говорит, что Минуций — это промотавшийся игрок в кости. Он помог мне обрести свободу, и я у него в долгу.

Я дал ему клятву, что доберусь до него в Кампании и посодействую его переправе на Крит. Я готов поручиться за него. У пиратов находят приют даже безвестные беглые рабы. Так неужели мы откажем в том же римскому всаднику?

— Об этом мы еще поговорим, — сказал Сальвидиен, — а пока тебе следует, не теряя времени, нынче ночью перебраться в мой дом со своей молодой женой. Постарайтесь это сделать незаметно, без лишнего шума — моим любопытным соседям незачем знать о том, что вы у меня.

— От всей души благодарю тебя, Сальвидиен! — сказал Мемнон. — Какими словами выразить тебе мою признательность, я, право, не знаю…

— Полно, друг мой, довольно благодарностей! Разве я не говорил тебе раньше, что ты всегда желанный гость в моем доме.

Незадолго до полуночи Мемнон вернулся в трактир у Формианских ворот.

Пока он отсутствовал, Ювентина, оставшись одна в комнатке трактира, некоторое время пребывала в тревожном ожидании, но в конце концов уснула, сломленная усталостью.

Ее разбудили громкие и грубые голоса, доносившиеся со двора трактира.

Ювентина вскочила с кровати, испуганно прислушиваясь.

Вскоре она догадалась, что шум был вызван прибытием какого-то запоздалого путника.

После этого она уже не сомкнула глаз до самого прихода Мемнона.

Он вошел в комнату и с порога заключил ее в объятия.

— Все самое трудное и опасное позади, любовь моя! — нежно целуя ее, сказал он. — Мой старый друг согласился приютить нас. Мы сейчас же покинем этот грязный трактир…

Менее чем через час они уже были в доме Сальвидиена.

Тот поселил их в небольшой комнате для гостей.

Впервые после стольких лишений и тревог, испытывая страшную усталость, они уснули глубоким безмятежным сном.

Они провели у Сальвидиена двенадцать дней.

Ювентина быстро оправилась от болезни и удивительно похорошела за это время.

Днем они вели себя сдержанно и благопристойно — на глазах у домочадцев они позволяли себе лишь обмениваться влюбленными и пылкими взглядами.