Кровавый Рим. Книги 1-9

Однако Капитон и Антипатр, близкие друзья Скавра, верили его клятвам, что он стал жертвой ужасного недоразумения.

По их мнению, Скавр был куда менее виновен, чем все остальные, спасшие себя бегством с поля сражения.

Им и в голову не приходило, что их друг, которого они считали храбрецом и который в ответ на обвинение его в трусости объявил во всеуслышание, что будет биться гладиатором на арене, дабы показать своему отцу и всем римлянам свою отвагу, в действительности трепещет от одной мысли когда-нибудь еще раз увидеть неисчислимые полчища кимвров, внушившие ему под Араузионом леденящий душу ужас.

Они не предполагали, что пресловутая история с приказом военного трибуна, который в канун сражения якобы отослал Скавра с письмом в Араузион, является чистейшим вымыслом — просто благородный отпрыск консуляра и принцепса сената хитро воспользовался тем, что все шесть военных трибунов легиона, в котором служил Скавр, погибли в битве.

Скавр не мог отрицать, что во время сражения он находился под защитой стен Араузиона, но и у его обвинителей не было явных доказательств того, что он покинул лагерь без приказа.

Капитон и Антипатр не подозревали также о тайных расчетах своего приятеля в связи с предстоящим походом Лукулла в Кампанию.

Едва об этом стало известно, Скавр стал уговаривать друзей попробовать себя для начала в схватках с мятежными рабами. Он уверял, что в этом году вряд ли дойдет до настоящей войны с кимврами, поэтому можно не спешить в альпийский лагерь. Вместе с тем он рассуждал о том, что кампанское событие могло бы сослужить хорошую службу проходившим обучение молодым тиронам-новобранцам, которым предоставляется прекрасная возможность попробовать свои силы в схватках с мятежными рабами, пронзая мечами и копьями не соломенные чучела на Ватиканском поле, а живые мишени — это приучит их к крови и опасностям.

Под влиянием этих речей Скавра его молодым друзьям все больше и больше нравилась идея поучаствовать в карательной акции Лукулла и заодно выказать уважение человеку, считавшемуся вторым лицом в партии оптиматов после Метелла Нумидийского.

Для Скавра же это был достойный повод уклониться от опасностей нового похода против кимвров.

В глубине души он также надеялся, что Лукулл из уважения к его отцу не откажет во внимании сыну — отметит его какой-нибудь наградой или присвоит звание оптиона за проявленную храбрость. Это должно было смягчить отношение к нему сурового отца, который по-прежнему не желал его видеть.

На третий день, рано утром, у Капенских ворот происходило большое оживление.

Сюда стекались родственники и друзья солдат Аниеннской когорты — так называлась когорта, которая должна была выступить в кампанский поход.