Кровавый Рим. Книги 1-9

Через четверть часа, пройдя главной улицей через всю Кайету, они уже были в заезжем дворе у Формианских ворот.

Мемнон расплатился с хозяином, запряг лошадь в двуколку, усадил в нее Ювентину, после чего занял место возницы, и вскоре повозка, выехав со двора, загремела колесами по неровной дороге в направлении Формий.

Во второй половине дня они добрались до Минтурн.

Перед отъездом они довольно долго обсуждали, как им представляться в заезжих дворах и гостиницах. Этим не стоило пренебрегать.

Мемнон предложил, что будет играть роль раба-телохранителя при состоятельной молодой особе из какого-нибудь латинского города.

— Нет, милый, — возразила ему Ювентина, — тогда тебе придется проводить ночи на конюшнях в заезжих дворах или в грязных каморках при гостиницах, как и подобает рабу. Подумай сам, прилично ли будет молодой женщине из свободного сословия ночевать вместе в одной комнате со своим красавцем рабом? Люди ведь все примечают. Пойдут всякие толки, шушуканье, смешки, а то и опасные для нас подозрения. К чему нам привлекать к себе излишнее внимание?..

Ювентина настаивала на том, чтобы они путешествовали как супружеская пара, напомнив, что хозяин трактира в Кайете ничуть не удивился, когда они назвались ему мужем и женой.

Мемнон не стал спорить, и они договорились, что он будет изображать грека Артемидора Лафирона, судовладельца из Брундизия.

Ювентина решила называться Веттией. Ее правильная латинская речь ни у кого не должна была вызывать сомнений в том, что она уроженка Рима, дочь вольноотпущенника, которому Ювентина придумала длинное и пышное имя Спурия Веттия Пурпуреона.

А мнимому Артемидору Лафирону, говорившему по-латыни с сильным греческим акцентом, предстояло объяснять любопытным, что он свободнорожденный грек из сицилийского города Гелора (в этом приморском городке Мемнон часто бывал и знал его основные достопримечательности), что несколько лет он жил в Риме, а потом переселился в Брундизий.

— Прекрасно! — весело говорил александриец. — Я буду повсюду разглашать, как я счастлив, что взял в жены прелестнейшую дочь римского отпущенника Спурия Веттия Пурпуреона, и как безумно я в нее влюблен.

О Брундизии они имели кое-какие представления благодаря Сальвидиену, который довольно подробно описал один из кварталов этого города, где, согласно сочиненной им легенде, Мемнон и Ювентина были постоянными жителями, и даже для пущей убедительности назвал несколько имен проживающих там граждан, с которыми сам был знаком.

Все это, по мнению Сальвидиена, должно было помочь им обоим выглядеть естественно, не вызывая ни у кого подозрений.

До самых Минтурн погода стояла солнечная и безветренная.

Поля уже начинали зеленеть.