Кровавый Рим. Книги 1-9

 — Ну, ничего! Я положу конец этому безобразию! Продолжай!

— Я узнал, что он вернулся из ссылки с целью побудить союзников к отпадению от Рима, если им не предоставят права римского гражданства…

— Этот человек опаснее, чем Минуций, — нахмурившись, сказал Лукулл. — Его имя хорошо известно всей Италии. Для многих свободных он мученик за общее дело италийцев. Если вместе с беглыми рабами за оружие возьмутся свободные, в стране начнется жестокая междоусобная война. Не спускай с него глаз, Деметрий! Хорошо бы захватить его живым. Возможно, среди союзников уже зреет заговор…

Лукулл помолчал в задумчивости, потом спросил:

— Есть еще что-нибудь?

— Несколько дней назад, — сказал Деметрий, — к Минуцию явился из Рима беглый гладиатор Мемнон… тот самый, что отличился во время игр в честь победы над Югуртой…

— А, знаю… Этого малого я сам объявил в розыск.

Как только он попадет мне в руки, немедленно прикажу пригвоздить его к кресту. Но почему ты заговорил о нем? Что-нибудь серьезное?

— Этот Мемнон до того, как стал гладиатором, был критским пиратом…

— Минуций рассчитывает на имеющиеся связи Мемнона с пиратскими главарями, чтобы договориться с ними действовать сообща.

— Ах вот как! — мрачно усмехнулся Лукулл. — Ну, этого он не успеет сделать, потому что я намерен в ближайшие дни раздавить мятеж.

— Если ты окажешь мне необходимое содействие, — помолчав, сказал Деметрий, — я могу попытаться захватить Минуция живым…

— О, этим ты оказал бы мне неоценимую услугу! — сказал Лукулл. — Протащить на цепи по улицам Рима этого мерзавца, этого предателя, опозорившего все всадническое сословие, мое заветное желание. Говори, что тебе нужно?

— Мне потребуется десятка два из твоих самых верных рабов или вольноотпущенников, желательно не латинян, а грекоязычных, чтобы они не вызвали подозрений, когда появятся в лагере мятежников, разумеется, под видом беглых рабов.

— Хорошо, я подберу надежных людей.

— Дня через два-три я снова буду в Капуе, и ты познакомишь меня с ними — я должен знать их всех в лицо, прежде чем они проберутся в лагерь у Тифаты. Кроме того, я хочу посадить их на коней. Во главе конного отряда я смогу свободно передвигаться по окрестностям и передавать тебе необходимые сведения.

— Лошадей ты получишь, однако нам надо поторопиться с этим делом. Как только ко мне прибудут подкрепления, я начну действовать самым решительным образом. Очень скоро с мятежом будет покончено.

— Прости меня, господин, я всего лишь твой соглядатай, но позволь мне сказать… Эти три тысячи беглых рабов — народ самый отчаянный. Они будут драться не на жизнь, а на смерть. Они дают друг другу страшные клятвы победить или умереть. Они прекрасно сознают, что их ждет в случае поражения.