Кровавый Рим. Книги 1-9

Стойте же насмерть, сражайтесь до последней капли крови и помните, что, попав в плен, вы все будете распяты на крестах и тела ваши послужат кормом для кампанского воронья. Лучше погибнуть, сражаясь и умирая смертью достойных людей, чем отдать себя во власть врагов, которые все равно никому не дадут пощады.

Сказав все это, Минуций распустил военный совет.

— А ты, Мемнон, останься, — сказал он александрийцу, которого он тоже пригласил на собрание, хотя тот не был командиром.

Когда они остались наедине, Минуций долго молчал, в задумчивости прохаживаясь по палатке.

Лицо у него было пасмурное и озабоченное.

— Все, что я сейчас скажу тебе, должно сохраниться в тайне, — наконец заговорил он. — Пусть тебе это не покажется странным, но тебе я доверяю больше, чем кому бы то ни было. Откровенно говоря, я не ожидал, что ты сдержишь свое слово и явишься ко мне наперекор всем опасностям…

— Ничего удивительного, ведь ты имел дело с презренным гладиатором, — грустно пошутил Мемнон.

— Ты доказал, что это не так, — возразил Минуций, — и я надеюсь, что клятву, данную тобой в Риме именем бессмертных богов, ты исполнишь до конца.

— В Риме я обещал тебе помочь перебраться на Крит к Требацию Тибуру, но совсем недавно ты сказал мне, что я тебе нужен в качестве посредника при переговорах с ним, — сказал Мемнон, пытливо глядя на римлянина и силясь понять, к чему он клонит.

— С переговорами придется повременить, — помрачнев, ответил Минуций.

Мемнон посмотрел на него с недоумением.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— Послушай, Мемнон, — прервал его Минуций. — Завтра будет сражение, и я совсем не уверен, что собранные мною рабы, кое-как вооруженные и слабо спаянные между собой люди, окажутся в состоянии нанести поражение более многочисленному и лучше вооруженному противнику.

Мне же нужна решительная победа, иначе вся дальнейшая борьба будет бессмысленна. Если завтра они отступят, побегут, я не стану больше испытывать судьбу в безнадежном деле. Да, да, я вынужден буду покинуть их. Называй как хочешь мой поступок, но эти люди, обреченные на верную гибель в случае поражения, не смеют отступать, не смеют цепляться за жизнь. Они должны сражаться до конца, как гладиаторы на арене амфитеатра. Если завтра они побегут, то никто из них не достоин ни жизни, ни свободы, ни такого вождя, как я… Итак, завтра я должен загнать обратно в город преторских солдат или мне ничего не остается, как бросить все и бежать.

Последние слова Минуций произнес с нескрываемым раздражением и злостью.

— Если я правильно понял, в случае поражения нам предстоит бегство к морю? — мягко спросил Мемнон.

Минуций молча подошел к столу, на котором лежал пергамент с подробной картой Кампании.